Туристическая Испания

В этом были трогательно едины и немцы, и англичане, и американцы: как в правящих кругах европейских держав «оси», так и в лагере их западных противников имелись серьезные опасения, что вторжение на территорию Испании любой из воюющих сторон приведет к усилению левых, демократических сил на Пиренеях. Немалую службу франкистской дипломатии сослужила и концепция Черчилля, разделяемая многими высокопоставленными лицами и в Вашингтоне, согласно которой поставки из Англии и США прочнее, чем что-либо, привязывали Испанию к странам-поставщикам.

В апреле 1945 года Черчилль, узнав о казни Муссолини итальянскими патриотами, выразил глубокое сожаление по поводу опрометчивости итальянского диктатора, ввергшего страну в войну. Позднее в шестом томе своих мемуаров Черчилль, сокрушаясь по поводу судьбы Муссолини, писал, что если бы Муссолини не пошел на поводу у Германии, то в конце войны он смог бы обеспечить для своей страны место чуть ли не арбитра за столом мирной конференции, стабилизировать и укрепить свой режим. Франко шел как раз по тому пути, который Черчилль пожелал Муссолини, хотя его и не пустили за стол мирной конференции.

Г. Моргентау определяет политику как «борьбу за власть над людьми». Можно возразить против такого определения сущности политики даже буржуазным политическим деятелем. Но для Франко политика действительно сводилась к борьбе за сохранение безграничной власти над людьми, к борьбе за сохранение личной диктатуры.

Конечная цель дипломатии Мадрида во время войны и заключалась в создании предпосылок для сохранения именно такой формы правления на Пиренейском полуострове.

Статус «нейтралитета» оказался вынужденным. Испанский нейтралитет был нейтралитетом особого рода. Недаром даже руководители испанского государства вплоть до конца 1943 года предпочитали определять статус Испании в войне как статус «невоюющей стороны», что, согласно разъяснению самого Франко, означало, что Испания не является нейтральной в борьбе против коммунизма, и прежде всего в войне между Германией и Советским Союзом, и в то же время не принимает участия в конфликте между «осью» и западными державами. Франко проявил крайнюю изворотливость, отказываясь официально вступить в войну на стороне Германии, предпочел упреки Гитлера в «трусости» и «неблагодарности» риску потерять власть.

Надежды Франко со временем полностью стабилизировать свое внутриполитическое положение так и не увенчались успехом. Вплоть до конца войны последствия революционных лет так и не были ликвидированы. К тому же обнаружилось, что проведенное Франко объединение «национальных» партий не дало желаемых результатов. Франко не решился воевать при таком ненадежном тыле, он не мог доверить оружие своим реальным и потенциальным врагам.

Но все изощренные методы испанской дипломатии, вся изворотливость Франко едва ли привели бы к желанному результату, Испании едва ли удалось бы избежать вступления в войну, если бы не открывшаяся возможность использовать к своей выгоде опасения западных держав вызвать второе издание гражданской войны в Испании.

Изучение всего комплекса документов и материалов подтверждает эту точку зрения на испанский нейтралитет.

Придя к власти через море крови, франкисты и после своей победы продолжали жить как в оккупированной стране. Побежденным не было места в новых институтах франкистского государства. Им даже не пыталась привить свои идеалы фалангистская пропаганда. Они были отверженными в своей собственной стране. Это скрытое состояние пассивной гражданской войны и было тем фундаментом, на котором строилось здание испанской внутренней и особенно внешней политики во время второй мировой войны. Именно поэтому образовался такой зияющий разрыв между честолюбивыми замыслами диктатора и их исполнением: националистические лозунги, проповедь особой «миссии» Испании, призывы к возрождению национальной славы, соглашения с европейскими державами «оси», ожидаемая в Берлине и Риме благодарность за помощь, казалось, сулили активную внешнюю политику.

Крайне неустойчивое внутриполитическое положение, чреватое опасностями для недавно установленного режима при малейшем нарушении внутриполитического баланса, страстное желание подавляющего большинства исстрадавшегося испанского народа мира, а не войны, гражданской или внешней, заставили генерала Франко, профессией которого была война, всеми силами избегать вовлечения Испании в кровавый мировой конфликт. Не мог он согласиться и с требованиями Берлина пропустить через Испанию германские войска, поскольку даже многие его «национально мыслящие» сторонники не желали, чтобы иностранные армии ступали по испанской земле.

X. Дусинаге выразил точку зрения своего правительства. Эту «концепцию» были, по-видимому, обязаны разделять все, кто в Испании в те годы брался за тот или иной аспект истории Испании военных лет. И генерал Э. Эстебан Инфантес, командир, а потом «историограф» «голубой дивизии», единственное объяснение нейтралитета Испании в начале войны и посылки «голубой дивизии» на советско-германский фронт ищет только в антикоммунистической  позиции испанского   правительства.

К «моралистам» с некоторым основанием можно отнести и тех исследователей истории испанского фашизма, которые считают, что Франко не поддался на нажим руководителей фашистской Германии и не вступил в войну главным образом потому, что он не в полной мере разделял не только идеалы и взгляды германского национал-социализма, но и основателей испанской фаланги, а поскольку он, по мнению этих авторов, не был фашистом «чистой воды», то и не счел для себя необходимым во всем следовать воле Германии. Но большинство исследователей считают, что в основе внешнеполитического курса лежали весьма осязаемые реальные интересы.

«Реалисты» объясняют причины неучастия Испании в войне по-разному, но все они сходятся в одном: Франко был трезвым политиком-прагматистом и во всем исходил из собственных реальных интересов. Еще в годы второй мировой войны руководители испанской внешней политики приложили немало усилий, чтобы убедить Гитлера и Риббентропа, что Испания отказывается вступить в войну только из-за того, что Германия немедленно не удовлетворяет ее территориальные  притязания. Их усилия оказались не безуспешными. Руководителям испанской внешней политики удалось убедить не только главарей рейха периода войны, но и иных историков, взявшихся за исследование Испании много лет спустя. Американский историк А. Вайтекер в начале 60-х годов безапелляционно утверждал, что Франко готов был вступить в войну на стороне «оси» и отказался от своего намерения только из-за нежелания Гитлера и Муссолини оплатить этот шаг Испании. Но большинство тех, кого мы условно назвали «реалистами», ищут более основательные причины нейтралитета Испании. И среди этих причин прежде всего называется неустойчивое экономическое и политическое положение. Эту точку зрения разделяли многие современники событий: послы в Мадриде Шторер, Хейс и Хор, обозреватели лондонского «Тайме» и нейтральной швейцарской прессы, об этом шла речь и в известном донесении личного агента  Риббентропа,  которое приведено выше.

Раздел «Внешняя политика Испании» в книге Серрано Суньера от начала до конца посвящен доказательству того, что Испания не вступила в войну исключительно из-за непреодолимой приверженности к «идее мира» Франко и самого Серрано Суньера. Суньер пытается убедить читателя, что он, как руководитель внешней политики Испании, был и остался с начала до конца верен «идее мира» и вся его деятельность была посвящена воплощению в конкретную политику некоего высокого морального принципа. В изложении Суньера диктатор, да ион сам, вырастают до размеров главных фигур в «сопротивлении немецким планам вовлечения Испании в войну»³. Суньер даже не затрудняет себя доказательствами этого тезиса, да это и невозможно было бы сделать, принимая во внимание истинное положение вещей, неизвестное разве только введенным в заблуждение тем испанским читателям, единственным источником   информации которых была официальная литература. Да и то при условии, что они начисто забыли все то, о чем писали даже испанские газеты в 1939—1945 годах.

X. Дусинаге поставил перед собой цель доказать, что вся внешняя политика Испании в годы второй мировой войны определялась антикоммунистической позицией испанского правительства. По существу, его книга—восхваление Испании за ее прозорливость в отношении опасности, якобы исходящей от Советского Союза, и осужде-’ ние Запада за его «слепоту». «Испания была права»,— утверждает автор самим заглавием книги (имеется в виду отношение к СССР), а прозревший с большим опозданием Запад —неправ. Книга была издана в разгар «холодной войны», в 1949 году, и была рассчитана главным образом на внешнего читателя. В отличие от книги Р. Серрано Суньера работа X. Дусинаге содержит много документов с претензией на доказательство основного тезиса автора. То, что политика Испании во время войны была антисоветской, автор доказал вполне, хотя вряд ли еще до выхода его книги и были сомневающиеся в этом. Но то, что только лишь идеология антикоммунизма определяла всю внешнюю политику Испании, осталось недоказанным.

Ф. Рузвельт ставил позицию Испании в прямую зависимость от того, как складывалось соотношение сил в ходе мировой войны.

Это вполне правомерно. Мало того, само определение места и роли Испании в войне, характер испанского нейтралитета тесно связаны с мотивами воздержания Испании от официального участия в войне.

Почти все современники и многие исследователи истории Испании периода войны в разное время отмечали, что в конечном счете позиция Испании в войне во многом зависела от воли Франко. Принимая во внимание ту поистине колоссальную власть, которой обладал фашистский диктатор к исходу гражданской войны и во время второй мировой войны, волю Франко нельзя совершенно сбросить со счетов. Но в какой степени эта воля зависела от обстоятельств объективных, что и в какой мере определило решение Франко официально не участвовать в войне?

Для создателей испанской литературы пропагандистского толка, для которых Франко — единственное испанское правительство, эти вопросы не возникают. Для них воля и желание диктатора абсолютны и ничем не связаны. Для тех же исследователей, кто претендует на научное объяснение причин неучастия Испании в войне, этот вопрос имеет немаловажное значение.

Известный американский теоретик международных отношений Ганс Моргентау как-то сделал весьма примечательное разграничение между «моралистами» и «реалистами» в науке и политике: «Моралист спрашивает, как данная политика соответствует моральному принципу, а политический реалист спросит, как данная политика затронет мощь страны»². Перефразируя Г. Моргентау, тех исследователей, кто взял на себя труд объяснить причины испанского нейтралитета, также можно условно разделить на «моралистов» и «реалистов». К работам «моралистов» можно с известным основанием отнести цитируемые выше книги Р. Серрано Суньера и X. Дусинаге.

Начиная с октября 1943 года Испания все настойчивее определяет свое место в мировом конфликте как полностью нейтральное. Наиболее полно эта концепция об абсолютной непричастности Испании к мировому конфликту была отражена в интервью Франко в июле 1945 года, в котором он заявил о полном отсутствии даже желания вступить в войну на всем ее протяжении.

Взгляд британского премьер-министра У. Черчилля на место и роль Испании в войне почти полностью совпадает с этой последней версией испанского правительства, но в отличие от Франко Черчилль был удивительно постоянен в своих оценках. И в своем заявлении в палате общин в октябре 1940 года, и в речи в палате общин 24 мая 1944 г., и на Потсдамской конференции в июле 1945 года — он постоянно причислял Испанию к числу стран, «ничем нам (т. е. «союзникам». — СП.) не досаждавших», для него Испания — «страна, которая не приняла участия в войне», и он неоднократно призывал несогласных с ним «делать различие между тем человеком, который сбил вас с ног, и тем, кто вас не трогал»¹.

Но позиция Черчилля не была идентична не только позиции умеренного крыла демократического общественного мнения Англии времен войны, но даже и позиции многих руководителей британского министерства иностранных дел, которые неоднократно определяли позицию Испании в войне как «псевдонейтральную».

По мнению президента США Рузвельта, нейтралитет Испании носил весьма условный характер. Он неоднократно обращал внимание на позицию и помощь Испании странам «оси» в то время, когда война развивалась неблагоприятно для стран антигитлеровской коалиции, и объяснял благожелательные жесты Франко в адрес США и Англии в конце войны исключительно тем, что эти страны стоят на пороге победы над своими врагами. Для него существующий в Испании режим был связан со странами «оси» «не только в духовном отношении, но и своей политикой и своими действиями».

В декабре 1941 года Франко счел нужным сменить прежнюю концепцию о заинтересованности Испании в войне на новую, более соответствующую, по мнению франкистской дипломатии, иной расстановке сил на международной арене.

Согласно этой новой концепции испанского правительства в мире идет не одна война, а три войны, и к каждой из них у Испании свои, особые отношения: Испания не принимает никакого участия в войне за торговые и имперские интересы наций Западной Европы, равно как Испания не принимает участия в войне между Соединенными Штатами Америки и Японией. Что же касается войны между Германией и Россией, то это война идей, и в этой войне Испания на стороне Германии.

До недавнего времени в западной буржуазной историографии господствовало мнение, что изменение концепции войны и нейтралитета испанского правительства связано исключительно с вступлением в войну США. Но в последнее время появились работы, в которых изменение точки зрения Испании на характер нейтралитета связывается с тем ошеломляющим впечатлением, которое произвело в Мадриде известие о поражении немцев под Москвой. Во всяком случае, начиная с декабря 1941 года испанское правительство неоднократно заявляло о своем нейтралитете в войне между «осью» и западными державами. То обстоятельство,   что Испания продолжала определять свой статус в войне как статус «невоюющей стороны», а не нейтралитета, Франко не раз объяснял своим желанием поражения России. И хотя всем было известно об участии «голубой дивизии» в войне против СССР, испанское правительство настаивало па том, что в «войне идей», в войне фашизма против коммунизма Испания оказывает помощь Германии  преимущественно своим антикоммунизмом, то есть в идеологической сфере. В этой связи делались оговорки, что официально Испания так и не участвует в войне с СССР.

Концепции о месте и роли Испании во второй мировой войне стали возникать еще в ходе самой войны и в первые месяцы после ее окончания. Первыми создателями их оказались не академические исследователи, а столпы франкистского режима и западные руководители антигитлеровской коалиции.

Создавались эти концепции для сугубо практических целей и зависели они отнюдь не от степени пристрастия их создателей к истине. Франко и его дипломаты создали два, а вернее три, совершенно различных варианта версии о причастности Испании к всемирному конфликту. Эти варианты не соответствуют официальной периодизации внешнеполитического курса Испании — статус «нейтралитета» (сентябрь 1939 г.—июнь 1940 г.), статус «невоюющей стороны» (июнь 1940 г.— октябрь 1943 г.), статус «строгого нейтралитета» (октябрь 1943 г.— май 1945 г.), а, скорее, совпадают с основными рубежами второй мировой войны.

В течение периода с сентября 1939 года по декабрь 1941 года Франко и его министры иностранных дел X. Бейгбсдер и Р. Серрано Суньер не только в секретной переписке с главарями европейских стран «оси», но и публично неоднократно уверяли в том, что Испания с самого начала конфликта прилагала большие усилия, готовясь вступить в мировую войну в благоприятных условиях и в соответствии с имеющимися у нее возможностями. Кульминационным пунктом этого периода были первые дни и недели после нападения Германии на СССР. Франко тогда был уверен не только в уничтожении русского коммунизма, но и в грядущем поражении союзников, а потому позволил себе метать громы и молнии в адрес «плутократических демократий». Однако, несмотря па воинственные речи, Испания официально не вступила в войну ни летом— осенью 1940 года, ни зимой 1941 года, а посленападения Германии на СССР Франко подменил вопрос об официальном вступлении Испании в войну посылкой на советско-германский фронт «голубой дивизии», созданной по требованию фалангистов-экстремистов.

В соглашении о строительстве и использовании баз правительство США приняло на себя обязательство «поддерживать усилия Испании в области обороны для согласованных целей путем оказания военной и экономической помощи Испании в течение нескольких лет для создания эффективной противовоздушной обороны Испании, для улучшения оснащения ее сухопутных и морских сил» ¹⁶⁵. В свою очередь, правительство Испании разрешало  правительству Соединенных  Штатов  построить «такие сооружения и средства обслуживания, которые будут сочтены необходимыми для выполнения целей этого соглашения компетентными органами обоих правительств» ^|66. По соглашению об экономической помощи правительство Соединенных  Штатов обязалось предоставлять правительству Испании «такую экономическую или техническую помощь, которая может потребоваться правительству Испании» ¹⁶⁷.

Вечером 26 сентября Франко сказал своим друзьям: «Наконец, я выиграл войну в Испании» ¹⁶⁸.

Заключение пакта 1953 года окончательно ликвидировало надежду на то, что можно воздействовать на режим Франко дипломатическими акциями. О возможности таковых в сложившихся условиях больше говорить не приходилось.