Туристическая Испания

После сражения на берегах р. Бабрата король Родриго бежал. Тарик вслед затем овладел городами Толедо и Кордовой. Предполагают, что дон Родриго, собрав уцелевшие отряды, укрепился в г. Мериде. Тогда Тарик вызвал себе на помощь из Африки своего начальника Музу, и с ним довершил завоевание Испании в 713 г.

Причину быстрого крушения Вестготской монархии новейшие историки видят не в испорченности готов, которую часто преувеличивают, не в предполагаемом антагонизме рас и классов, а в недостатке политической организации королевства, в воинственном энтузиазме арабов и в великодушном поведении их по отношению к побежденным. С арабским завоеванием начинается новый период в истории Испании. Снова приходят в столкновение друг с другом два народа, две религии и две цивилизации. Слияния между ними, подобного тому, какое имело место в отношениях романского и вестготского населения, не произошло, но культурная близость установилась, несмотря на упорную многовековую борьбу христиан с арабами, определила особенности национального развития испанцев.

Таковые были общие черты общественного и государственного строя вестготов, насколько можно судить о нем на основании «Forum judicum*.

Через 60 лет после издания этого кодекса Испания сделалась добычей воинственных арабов. Под натиском их сразу рухнуло все здание монархии, воздвигавшееся заботливой рукой вестготских королей в течение 3 столетий. Одна битва, одно поражение, происшедшее 19 июля

711 г. на берегах р. Барбата (Гвадабеа, по-арабски), в Кадикской провинции, решило участь всей монархии. Арабское завоевание, подобно волне, быстро распространилось по полуострову и нигде не встречало сколько-нибудь значительного сопротивления. И вскоре

«На всех стенах испанских укреплений Сменила крест кровавая луна, И после дней жестоких поражений, Испания, под гнетом унижений, Казалася вполне истощена…»

(П. Деру лед. Осада Мурсии).

Королем вестготов был тогда дон Родриго, герцог Бетики. Заняв большую часть северо-западной Африки — Мавританию, арабы уже несколько раз пытались вторгнуться в Испанию и только в царствование этого короля им удалось осуществить свое намерение. Как это случилось, точно не известно. Наиболее распространенным является предположение, что помощь арабам оказал вестготский граф Юлиан, комендант крепости Сеу-та, мстивший королю Родриго за оскорбление чести своей дочери Фло-ринды, и потомки короля Витицы, претендовавшие на трон и нашедшие в лице епископа Оппаса и его войска сильного союзника, изменившего королю в решительный момент. По другому предположению, арабы явились в Испанию как союзники сыновей Витицы, но из союзников превратились в господ и завоевали страну для себя. Как бы то ни было, точно известно, что арабы нашли поддержку среди различных элементов испанского населения вестготского и еврейского, и, высадившись в 711 г. под начальством генерала Тарика и графа Юлиана на берегах Испании, овладели Гибралтаром, где и приобрели точку опоры для дальнейших завоеваний.

Первоначально все государственные должности были временными; продолжительность занятия их не превышала пяти лет. Однако с течением времени в этой организации совершаются изменения. Члены аристократии, соединяя власть административную с судебной, становятся мало-помалу пожизненными заместителями государственных должностей, и хотя назначение их на эти должности по-прежнему зависит от короля, но отрешаться от них они могут уже не иначе, как по судебному приговору. Согласно постановлению Шестого толедского собора, со времени Рекареда должности эти становятся наследственными. С тех пор готская знать приобретает политическую силу в государстве.

Города, под управлением графом, незаметно для себя утратили свое самоуправление и независимость. Сенат, курия, децемвиры и все прочие особенности муниципальной жизни исчезли бесследно. Взамен их установлено было произвольное управление графов, сопровождавшееся всякого рода вымогательствами по отношению к городскому населению.

Приобретя оседлость и подвергшись влиянию романского населения, вестготы, как уже было упомянуто, утратили свои воинственные привычки. Сперва военная служба была обязательна только для вестготов, затем ее должны были отбывать и туземцы, совместно с вестготами. Войско делилось на отряды по 100 человек, с центенарием во главе. Высшей боевой единицей были т. наз. «тиуфадии», по 1000 человек каждая, под командой тиуфала. Кроме того, особые военные отряды составляли клиенты, предводительствуемые своими патронами. Ослабление военной дисциплины побудило короля Вамбу (672—680) реорганизовать войско. Он разделил его на 2 части: постоянное войско, в состав которого входила королевская гвардия, набираемая из фискальных рабов, клиентов или вольноотпущенников короля, а также и из свободных людей, которые получали за службу жалованье. Остальные же призывались только на случай войны. Войском предводительствовал или сам король, или герцог.

Королевская власть по идее была неограниченной. На самом же деле она была ограничена соборами, имевшими, как мы видели, и законодательное значение.

Те из представителей вестготской аристократии, которые замещали государственные должности, составляли в то же время и придворный штат короля, организованный по образцу дворцовых должностей римских императоров. Эти придворные чины образовывали королевский совет, с которым король совещался по всем важнейшим вопросам государственного управления. Учреждение этого совета приписывается королю Леовигильду, который сделал Толедо своей резиденцией и первый стал носить корону. Число придворных должностей постепенно увеличивалось. Названия их — общие для всех средневековых монархий. Но были: камергер, канцлер, казначей, нотариус, начальник гвардии, конюший и т. д. В административном отношении королевство делилось на провинции, число которых увеличивалось по мере расширения вестготских завоеваний на полуострове: первоначально их было две или три, при Леови-гильде (579) — их было уже восемь. Во главе каждой провинции стоял губернатор, носивший титул герцога, а во главе важнейших городов — начальник с титулом графа. Оба, подобно римским правителям, обладали властью военной, судебной и административной, причем самоуправление городов вначале не нарушалось. Сельское население управлялось посредством должностных лиц, называвшихся prepositi, и собиралось на сельские сходы с участием готов и римлян для решения земельных и других местных дел.

Более значительными оказались перемены в политическом строе Испании в эпоху вестготского владычества. Вестготская монархия долго представляла смешение избирательного и наследственного принципа, так как готы избирали себе в короли того или другого представителя знатного рода Балтов. Когда в 531 г., со смертью короля Амаларика, династия

Балтов прекратилась, то исчез и принцип наследственного преемства королевской власти в пределах одного рода, и монархия стала исключительно избирательной. Избирательное начало, в чистом или смешанном виде, ставило корону в зависимость от честолюбивой аристократии, поддерживало в стране смуты и беспорядки и способствовало частым случаям цареубийства. Из 16 королей, царствовавших в Испании до Рекареда, десять погибло насильственной смертью. Уже Леовигильд (572—586) старался укрепить королевскую власть, сделав ее наследственной. Эти попытки возобновил Свинтила (621—631), стараясь приучить своего сына к управлению королевством и разделяя с ним свою власть, но попытки эти разбились о сопротивление знати. В конце концов короли должны были отказаться от мысли сделать свою власть наследственной и только старались в том, чтобы ввести избирательное начало в известные нормы права. Король Рецесвинт на Восьмом толедском соборе издал закон, по которому после смерти короля преемник ему должен избираться собранием прелатов и магнатов, среди членов вестготской аристократии, обязующихся соблюдать католическую религию, преследовать евреев и еретиков. Вначале главными атрибутами королевской власти было предводительство войском и верховный суд. Затем под влиянием римских идей король присваивает себе различные ветви финансового управления и администрации, а равным образом и власть законодательную.

Церковная собственность образовалась из королевских дарений и из доброхотных пожертвований верующих. Кроме того, ее увеличению способствовали некоторые канонические распоряжения, признававшие за церковью право наследовать имущество в различных случаях. Из своих земель церковь извлекала доходы посредством труда рабов или колонов. Первые отдавали ей весь доход, получавшийся с обрабатывавшейся ими земли, за исключением той части его, которая шла на их содержание; последние платили ей ренту, установленную обычаем. Колонами же вообще являлись liberti или их потомки, т. е. лица, отпущенные на волю церковью или светскими владельцами, но оставшиеся под их покровительством. При своем освобождении вольноотпущенник получал известную часть земли, которая должна была служить источником его существования и доставления в пользу церкви или светского владельца известного дохода. Со своей стороны, церковь и светские патроны должны были защищать жизнь и имущество вольноотпущенника. Впрочем, как это можно видеть из «формул вестготских», отпущение на юлю было двоякого рода: безусловное (права римского гражданства), т. е. немедленно давшее свободу рабу, и условное, по которому вольноотпущенник должен был оставаться под покровительством своего патрона до смерти его. Вольноотпущенники первого рода назывались cives готаш, а прочие — ingenui.

Те же вестготские законы показывают, насколько ограничены были права вольноотпущенников по отношению к тем землям, которые находились в их пользовании. Под страхом тяжелых наказаний им запрещалось оставлять земли своих патронов; они обязаны были доставлять патрону известную часть ее продуктов и могли свободно распоряжаться только одной половиной своего движимого имущества, другая половина принадлежала сеньору; умершему без законных сыновей или без завещания колону наследовали его патрон и потомки последнего. Особой формой земельных отношений в вестготскую эпоху был прекарий. Так назывался контракт, по которому владелец земли уступал ее в обработку другому лицу под условием доставки ему ‘/,„ части земельных продуктов. Этот контракт заключался иногда на определенное время, иногда бессрочно, причем и в том, и в другом случае земля должна была быть возвращена владельцу, если по истечении года ему не был уплачен ценз.

Земля, таким образом, была распределена между короной и ее подданными — готами, как аллодиальными собственниками, и испанцами, как колонами, и служила связующим звеном для различных групп населения. В свою очередь, король как арианского, так и католического исповедания, наделял землями духовенство в вознаграждение за оказанные ему услуги, а также выделял земельные участки для куриалов и «фискальных рабов», которые обрабатывали земли и доставляли казне доход. Примеру короля следовали представители готской аристократии, распределявшие свои земли между своими клиентами и буццелярия-ми, обязанными за это несением в пользу сеньоров разлотных повинностей. Права патрона над клиентами были обширны и переходили по наследству от отца к сыну.

Куриалами назывались свободные люди, получившие от короля в пользование землю под условием уплаты определенного ценза и несения натуральных повинностей. Куриалы могли свободно отчуждать друг другу свои земли под условием, чтобы приобретатель принимал на себя обязательства своего контрагента.

Очень близко к положению свободных людей подходили фискальные рабы, которые могли занимать общественные должности, владеть рабами и давать на суде свидетельские показания. Свою землю они могли отчуждать только фискальным рабам, так как с владением их землей были связаны такие повинности, которых нельзя было требовать от свободных людей.

Полностью свободных людей было мало; благодаря хроническим общественным смутам и отсутствию сильной государственной власти, мелким собственникам трудно было удержать личную независимость, вследствие чего постепенно образуется длинный ряд отношений, средних между полной свободой и полным рабством, сохранившимся от предшествующей эпохи.

Рабство существовало у вестготов, как и у других варварских народов, с тем различием, что у них не обращалось внимания на национальность раба, тогда как в других варварских государствах раб германского происхождения считался выше римского. Римское влияние не действовало смягчающим образом на положение рабов. Число их в вестготский период постепенно увеличивалось отчасти вследствие концентрации богатства в немногих руках, отчасти вследствие развития судебной практики, установившей обращение в рабство, как особый вид наказания: один из законов Forum judicum постановляет, чтобы собственники отправлялись на войну в сопровождении, по крайней мере, одной десятой части принадлежащих им рабов.

Взаимные отношения между отдельными классами вестготского общества в значительной мере определялись распределением земельной собственности и порядками землевладения и землепользования. Вступив в Галлию в качестве союзников императора, вестготы овладели половиной домов и ²/з всех земель, какие принадлежали романскому населению. Такой же раздел в Испании произвели и свевы, а затем и готы в эпоху Зурика в тех частях полуострова, где они поселились, причем разделу подлежали лишь пахотная земли и, отчасти, леса.

Что касается общественных классов, то вестготы не изменили того положения вещей, какое застали в римских провинциях и которое характеризуется концентрацией земельной собственности в немногих руках и существованием большого экономического неравенства между отдельными общественными группами. Вестготское общество разделялось на людей свободных и несвободных, причем заключение браков между ними запрещалось законом. Из среды свободных выделялась группа наследственной и замкнутой знати, в ряды которой, впрочем, с течением времени был открыт доступ и для лиц, выделявшихся своим богатством или близостью к королевскому двору. Знатные готы назывались potentes, optimates, proceres, seniores; сюда же относились и представители рим-ско-испанской аристократии: senatores, ponettiores и possesores.

Свободные люди, не принадлежавшие к знати, жили обыкновенно в зависимости от нее, в качестве клиентов; масса свободных земледельцев, арендаторов и городских ремесленников с течением времени обратилась в колонов; последние назывались aldeani, rusticani и соответствовали тому, что другие германские народы называли литами. Король Рецесвинт называл их vilissimi. В таком положении оказалась большая часть земледельцем романской расы.

Наиболее характерным для вестготской эпохи является образование новой общественной группы клиентов, т. наз. buccellarii (от слова bucca — рот; соотв. nutriti Григория Турского, convivae regis франкских законов), которые закладывали свою свободу, т. е. добровольно поступали в зависимость от сильных и влиятельных людей, оказывавших им покровительство, сохраняли свои личные права, получали оружие и земли от своих покровителей и должны были сопровождать их на войну. Буцце-лярий всегда мог прервать узы зависимости и в этом отношении отличался от вольноотпущенника, который был связан с патроном неразрывными узами. Но, оставляя сеньора, клиент терял половину имущества как благоприобретенного, так и полученного от патрона. Если клиент умирал, оставив дочь, то она поступала под опеку сеньора. Последний мог выдать ее замуж.

Частные и общественные отношения вестготской монархии, изучаемые на основании Forum judicum, представляли смешение элементов римского и германского права. Формы древней родовой организации, уже исчезнувшие из быта римского населения, отличаются большей живучестью среди вестготов и выражаются во взаимной солидарности между членами рода, оказывающими друг другу поддержку и защиту в важнейших случаях жизни и связанными между собой обычаем кровной мести, т. е. обязанностью мстить за обиду, нанесенную кому-нибудь из родичей, прощение у родственников обиженного можно было иногда купить посредством денежной виры, «вергельда». Под влиянием римского права формы родового быта ослабевают, но, с другой стороны, вестготские обычаи оказывают влияние на положение римской семьи, пришедшей в упадок в последние времена империи.

Семейные отношения вестготов принимают формы большей справедливости и человечности; женщина пользуется более почетным положением в семье, чем у римлян и у различных варварских народов, хотя и подчиняется власти мужа и несет на себе бремя всех хозяйственных забот. Улучшается и положение сына, который у римлян был вещью главы семьи, а теперь признается свободной личность, правоспособность которой начинается с 15-летнего возраста. Право делать завещание и распоряжаться собственностью освобождается от многих ограничений, какие имели место в римском законодательстве, хотя 4/5 фамильного имущества по-прежнему непременно должны были доставаться прямым потомкам умершего, а вдова должна была пользоваться имуществом его до вторичного выхода замуж.