Туристическая Испания

При переходе от средних веков к новому времени, когда происходила концентрация Пиренейских государств вокруг Кастильского королевства, Португалия сохранила свою политическую индивидуальность и осталась в стороне от Арагоно-Кастильской унии, вызванной браком Фердинанда и Изабеллы Католических. Не случись этого брака, весьма возможной была бы другая комбинация политических сил полуострова. Альфонс V, король португальский (1438—1481), женат был на дочери кастильского короля Генриха IV.

Когда последний умер, не оставив, кроме нее, других детей, то претендентом на престол Кастилии выступил Альфонс Португальский. Но кастильцы провозгласили своей королевой сестру Генриха IV, Изабеллу, вступившую в брак с Фердинандом Арагонским, и возле г. Торо нанесли решительное поражение португальцам в 1476 г., после чего король их должен был отказаться от своих притязаний. Таким образом, Кастилия соединилась не с Португалией, а Араго-но-Каталонской федерацией, которая, подобно Португалии, обладала длинной береговой линией, но с противоположной стороны полуострова, и открывала Испанской монархии доступ к морю.

Сын Хуана I — Энрике (Генрих), герцог де Визеу (1394—1460), дал сильный импульс предприимчивости своих соотечественников, основав морскую коллегию в городке Сагресе, на мысе св. Викентия [принц этот вошел в историю под именем Энрике Мореплаватель, однако, современные историки склонны считать морскую школу, основанную им, скорее патриотическим мифом, возникшим в более поздние времена. — Ред.], куда стали стекаться со всех концов Европы географы и путешественники для усовершенствования в искусстве мореплавания и расширения своих географических познаний.

Открытие Сарко и его спутниками островов Порто-Санто и Мадейры в 1418 г. послужило началом длинного ряда великих морских предприятий португальцев, достигших в 1472 г. экватора, а в 1486 г. — мыса Доброй Надежды, открытий, которые блестящим образом завершил «мужественный капитан, отличавшийся возвышенным и непреклонным характером», как называл его поэт Камоэнс, знаменитый Васко да Гама, обогнувший мыс Доброй Надежды и приплывший на трех каравеллах в Калькутту 22 мая 1498 г. Папа Александр VI еще буллой 4 мая 1494 г. признал за португальцами право на владение всеми новооткрытыми землями, расположенными к востоку от меридиана, проведенного через Азорские острова, тогда как испанцам предоставлены были все земли на запад от него.

Королевская власть в Португалии развивалась под сильным влиянием кастильского законодательства, а именно кодекса Альфонса X. Профессора римского права коимбрского университета, подобно саламанкс-ким юристам, старались и в жизни, и в теории проводить начала королевского абсолютизма, которые уже сильно сказываются в законодательных сводах португальских королей XIV и XV вв. (Альфонса IV, Хуана I и Эдуарда I).

Хотя португальская Реконкиста была закончена в середине XIII в., борьба с маврами продолжалась, так как португальцы неоднократно подвергались их нападениям со стороны Африки и сами по времена принимали участие в общих предприятиях христианских королей полуострова против мусульман (напр., в сражениях при Навас де Толоса в 1212 г., Саладо в 1340 г. и т. д.).

Когда со смертью Фердинанда I (1383) прекратилась Бургундская королевская династия Португалии, давшая ей десять государей, Хуан I Кастильский, как муж его дочери Беатрисы, предъявил притязания на португальский трон. Португальцы, понимая, что признание его своим королем было бы равносильно подчинению их кастильскому югу, поспешили провозгласить королем Португалии Хуана, великого магистра Ависского ордена (1385—1433) [Хуан был внебрачным сыном короля Педро I и дочери лиссабонского торговца Терезы Лоуренсу, а следовательно, побочным братом Фердинанда I. — Ред.], который и упрочил за собой власть, одержав возле Альхубароты, в 1385 г., победу над кастильским войском. С этого времени начинается самый славный период португальской истории: под управлением Ависской династии государство достигает и внешнего могущества, и внутреннего благосостояния, основывает, благодаря великим открытиям португальских мореплавателей, колонии в трех частях света и становится во главе мировой торговли. Первым заморским владением португальцев была крепость Сеута, завоеванная у африканских мавров в 1415 г. войском, находившимся под начальством трех сыновей Хуана I. Она и послужила исходным пунктом дальнейших португальских открытий и завоеваний вдоль африканского побережья. Поставленные лицом к лицу с безбрежным океаном, они раньше других европейцев вступили в неведомые страны Африки, куда неудержимо влекло их сперва желание отомстить своим врагам — мусульманам за дерзкие набеги и за вековое порабощение их родины, а потом — жажда обогащения. Конечной целью их стремлений было открытие морского пути в Индию, после того как сухопутные торговые сношения с ней были затруднены установлением турецкого владычества на восточных берегах Средиземного моря.

Кортесы, созванные в 1261 г. в Коимбре, установили основной конституционный принцип монархии, по которому обложение страны податями признавалось не королевской прерогативой, а поставлено было в зависимость от согласия населения.

Королевская власть в Португалии была наследственной; сомнительные вопросы престолонаследия решались кортесами, которые, как и в Кастилии, контролировали и ограничивали действия монархической власти, вотировали налоги и простирали свое влияние на различные стороны законодательства, администрации и внешней политики. Король был верховным главой военной, судебной и административной власти. По учению, унаследованному еще от вестготских времен и господствовавшему в средневековой Португалии, король черпал свою власть непосредственно от Бога. Учение это поддерживала церковь и формулировала его в следующей присяге, которую должны были давать короли при коронации:

—  Желаешь ли ты охранять святую католическую веру и соблюдать ее справедливыми деяниями? — ставился вопрос, на который король отвечал:

—  Желаю.

—  Желаешь ли ты быть попечителем и охранителем святой Церкви и ее служителей?

—  Желаю.

—  Желаешь ли ты управлять королевством, Богом тебе данным, согласно справедливым обычаям твоих предков?

—  Желаю.

Несмотря на полноту суверенной власти португальских королей, признававшуюся в теории, фактически, до середины XIII в., они должны были вести упорную борьбу за преобладание с духовенством и, отчасти, с дворянством. Царствование Альфонса III можно рассматривать как поворотный момент в истории социальных отношений и политических учреждений португальского королевства. Тогда оно достигает своих естественных границ. Вассальная зависимость его от Рима и притязания Леона на супрематию над ним окончательно прекращаются; политическое значение духовенства и дворянства приходит в упадок; как новый фактор социально-политического развития страны выступает городское сословие. Вместе с тем получает самостоятельное литературное развитие и португальский язык, составлявший до того времени одно целое с галисийским языком, на котором слагали свои кансоны трубадуры при дворе леонских королей, но который скоро был низведен в соседнем королевстве на степень провинциального диалекта.

Городская жизнь в Португалии развивалась по мере того, как увеличивалось население, оживлялась торгово-промышленная деятельность, совершался переход от натурального хозяйства к денежному. Страна, вначале земледельческая, Португалия рано воспользовалась выгодами своего приморского положения и в период от второй четверти XIII в. до конца XIV успела завязать торговые сношения с Францией, Фландрией, Англией и со всеми побережьями Средиземного моря, куда экспортировала излишек своего хлеба и других земледельческих продуктов. Король Диниш I покровительствовал земледелию, разработке местных железных и золотых рудников, кораблестроению и морской торговле. Он выписывал из Генуи мастеров, научивших португальцев искусству кораблестроения, и заботился о разведении на пустопорожних местах лесов, которые через 100 лет дали прекрасный материал для сооружения сильного португальского флота.

Благодаря укреплениям и королевской политике, городские поселения еще со времени Альфонса I стали пользоваться безопасностью и различными привилегиями, привлекавшими туда население из окрестных и отдаленных местностей. Приобретением самоуправления города в значительной степени обязаны были экономическим причинам, а именно увеличению монетного обращения. При помощи сосредоточивавшейся в городских центрах монеты горожане были в состоянии откупиться от различных стеснительных натуральных повинностей, перевести многие из них в определенную денежную ренту, приобрести себе известные права и гарантии. При Альфонсе III города уже настолько усилились, что король этот, созвав в 1254 г. кортесы в г. Леприи, счел необходимым пригласить туда и городских депутатов, которые с этого времени, в качестве особого чина, стали принимать участие в обсуждении и решении важнейших вопросов государственной жизни вместе с королем и двумя высшими сословиями.

При Динише I (1279—1325), основавшем в 1291 г. университет в Лиссабоне (потом переведенный в Коимбру), где было введено преподавание римского права с целью подготовить верных служителей монархической власти в лице легистов, боровшемся против привилегий знати и прозванном за покровительство народу «отцом отечества», духовенство лишается права увеличивать свои земельные владения новыми приобретениями.

Наследник его Альфонс IV (1325—1357), запятнавший себя убийством Инее де Кастро, любовницы сына, нанес новый удар духовенству, поручив своим комиссарам проверить права церкви на владеемые ею земли. Педро I Справедливый (1357—1367) еще более сократил права духовенства и дворянства, опираясь на поддержку легистов и народа, а при Хуане I (1385—1433), выкупившем за 300 000 ливров у епископа Опорто право владеть этим городом (1406), королевская власть достигла уже полного торжества над церковью.

Условия возникновения и развития городских общин в Португалии были те же, что и в Кастилии. Внутренние отношения их регулировались или на основании учредительных хартий, или на основании договорных грамот. По степени развития муниципальной автономии города Португалии могут быть разделены на 3 группы: 1) рудиментарные, т. е. те, в которых выборные власти ведали только незначительный круг вопросов администрации, а главное значение принадлежало королевским или сеньориальным агентам — майордомам (примером этого рода общин, большей частью сельских, может служить Сангинедо); 2) несовершенные — те, которые обладали правами самостоятельной юрисдикции, при ограничении административной автономии сеньориальной властью (образцом такого рода муниципий служит Коимбра, бывшая столицей королевства до конца ХШ в.), и 3) совершенные, где муниципальная магистратура напоминала своей выработанностью римскую и была представлена альгвазилами (от араб. «al wasir»), алькальдами (от араб. «al khadi») и судьями, где народ, делившийся на две большие группы — «cavaleiros villaos* и свободные колоны, до известной степени соответствовавшие римским куриалам и плебсу, принимал непосредственное или опосредованное участие в администрации и суде общины и где, наконец, центральная власть в административном, военном и судебном отношениях представлена была в лице т. наз. алькальда-майора (тип совершенного городского устройства представлял город Сантарем).

Если дворянство обладало большими богатствами и политическим значением, ограничивавшим королевскую власть, то еще важнее и влиятельнее было положение духовенства в Португалии после признания королем Альфонсом Энрикесом вассальной зависимости от Рима. В течение долгого времени корона находилась под тягостной опекой представителей клира, борьба с которым составляла главное содержание внутренней истории Португалии в XII, XIII и XIV вв. В то время, как прелаты для защиты старых и приобретения новых привилегий всегда находили деятельную поддержку со стороны папы, который не только претендовал на право низлагать королей и возводить их на трон, но иногда и осуществлял его, короли старались противопоставить влиянию привилегированных сословий народ и содействовали возвышению городского класса.

Альфонс Энрикес, поставивший свое королевство в ленную зависимость от Рима, оказывал покровительство духовенству, наделял его землями и привилегиями, освободил церковные поместья от налогов и даже согласился на увеличение ежегодной дани в пользу папы до 2 фунтов золота. Уже сын его Санчо I пытался избавиться от этой унизительной дани, но папа Иннокентий III отстоял свои права и заставил его уплатить 820 мараведи долга. Епископы Порто и Коимбры вмешивались в частную жизнь короля, жаловались в Рим на него и его агентов, посягавших на церковные земли и права, и добились отлучения его от церкви, от которого он был освобожден незадолго до смерти. Когда преемник его Альфонс П (1211—1223) пожелал привлечь духовенство к участию в расходах на ведение войны с маврами, то этим навлек на себя гнев папы и интердикт на все королевство. При слабом преемнике его Санчо П (1223— 1245) влияние духовенства на государственную небывалых размеров. Жалобы прелатов на дурное управление королевством, на нарушение членами светской знати и королевской администрации церковных прав и привилегий побудили папу отлучить от церкви Санчо II и передать королевство брату его, графу Бульонскому. Попытка низложенного короля вернуть престол при помощи кастильцев окончилась неудачей, и государством стал править граф Бульонский, под именем Альфонса III (1245—1279).

То было последнее торжество духовной власти над светской в Португалии, так как уже Альфонс Ш, несмотря на то, что был обязан возведением на трон папе и обещал соблюдать вольности церкви, провозгласил вскоре свою независимость от Рима. Отлучение от церкви, которого не избег и этот король, уже перестало быть грозным оружием в руках духовенства в ту пору, когда происходила «порча церкви в главе и членах», и когда престиж папы стал падать во всей католической Европе.

Португальское дворянство — фидалгу — возвышалось над рассмотренными общественными группами по своим земельным богатствам, знатности происхождения, военному и политическому значению. Оно обладало различными правами и привилегиями и, соответственно этому, делилось на несколько разрядов. Самыми знатными были рико омен — крупные земельные собственники, в зависимости от которых стояла многочисленная группа клиентов и из среды которых до середины XIV в. короли назначали правителей военно-административных округов королевства, т. наз.«terras*. За ними следовало среднее (инфансоны) и низшее (кавалейрос, эскудерос) дворянство, пользовавшееся, подобно высшему, освобождением от уплаты налогов и различными гарантиями личной и имущественной неприкосновенности. Дворянские земли, находившиеся в наследственном владении или держании известных родов, назывались «solares», «honras» или «coutos», пользовались иммунитетами в финансовом, военном и, отчасти, в судебном отношениях, но не имели характера феодов.

За военную и гражданскую службу короли вознаграждали дворян, если не хватало наличных денег, предоставлением на известный срок наместничества в той или другой области, в том или другом городе или замке, а также права взимать в свою пользу подати с жителей данной местности. Землевладение в Португалии не было связано с отправлением государственных функций власти, и потому здесь не выработалось феодальной аристократии в истинном смысле. Свое влияние королевская власть простирала в большей или меньшей степени и на земли дворянства, разделив всю страну на судебные округа, во главе которых стояли королевские судьи, решавшие одни дела в первой инстанции, другие — в апелляционной.

Общественный строй Португалии, возникнув из тех элементов социальной организации, которые выработаны были в вестготскую эпоху, в первый период своего развития, до XIII в., характеризуется чертами, общими с теми, какие наблюдаются в жизни Леона и Кастилии. Высшими слоями общества были привилегированные сословия — духовенство и дворянство; остальную массу общества составляли непривилегированные классы — вилланы и рабы. За этими общими делениями скрывались частные: и высшие, и низшие классы подразделялись еще на несколько групп, причем с течением времени дробление общества увеличивалось по признакам большей или меньшей материальной и юридической обеспеченности и независимости составных его элементов.

Внизу общественной лестницы стояли рабы, сохранившиеся от вестготской эпохи; число их увеличивали пленные сарацины. В воззрении на рабов, как на вещь, унаследованном от римлян и вестготов, в эпоху Реконкисты происходили изменения: за рабами-христианами признавались известные личные права, чтобы отличить их от рабов-мусульман, и они обращались в крепостных.

Выше крепостных стояли свободные колоны, жившие на чужой земле и обязанные за пользование ею нести определенные повинности в пользу собственников: льготные условия земельных держаний приближали колонов к положению эмфитевтов. Следующую ступень общественной иерархии занимали свободные собственники незнатного происхождения, обязанные нести конную военную службу и принимать участие в починке и сооружении укреплений. Они назывались herdadores или cavaleiros villaos, находились в положении, аналогичном тому, в каком стояли римские «possessores» и готские «privati», с которыми находились в генетической связи. В таком положении оказалась большая часть так наз. моса-рабов, т. е. испано-готов, подчиненных арабам, но сохранивших христианскую веру и затем возвращенных под власть христианских королей.

Успеху борьбы с ними не только в Португалии, но и в других Пиренейских государствах, начиная с XII в., много способствовали духовно-рыцарские ордена, соединявшие дисциплину с религиозным воодушевлением и являвшиеся, так сказать, профессиональными бойцами за веру. Пиренейский полуостров представлял для них не менее благодарное поприще деятельности, чем Святая Земля, так как и здесь совершался беспрерывный крестовый поход против мусульман, в котором принимало участие все христианское население. Иоанниты и тамплиеры, а затем рыцари кастильских орденов — Калатравы и Сантьяго де Компостелла водворились в Португалии, получили от королей земельные владения и различные привилегии и стали деятельными участниками Реконкисты. С этими рыцарями португальские короли завоевали земли, расположенные по ту сторону р. Тахо — Алентежу и Альгарвию, с ними же они совершали походы и на андалузских мавров, перенеся восточные границы королевства по ту сторону р. Гвадианы.

Уже Санчо I титуловал себя королем Португалии и Альгарвии, хотя эта область завоевана была только в 1249 г., после того как Альфонс III взял у мавров г. Санта-Мария де Фаро. Тогда территориальное образование Португалии было вполне закончено. Расширению границ ее по ту сторону р. Гвадианы помешало завоевание Андалузии кастильским королем Фердинандом Святым. Северные области Португалии были завоеваны и колонизованы раньше и пользовались большей безопасностью, чем южные, поэтому и заселены были лучше. Особенно густо было в эпоху Реконкисты население области, расположенной между pp. Дуэро и Миньо. Степень плотности населения, при господстве натурального хозяйства, обусловливала тоже и развитые формы личных и земельных отношений жителей севера и юга. Наличие массы незанятых и невозделанных земель на юге Португалии, отсутствие необходимой для земледелия безопасности, редкость населения заставляли владельцев латифундий, каковыми обыкновенно были король и духовно-рыцарские ордена, очень дорожить земледельцами, привлекать их к обработке земель путем предоставления им таких льгот и привилегий, выгоды которых по крайней мере уравновешивали бы трудность существования в стране, подверженной постоянным нападениям врага. Оттого юридическое положение массы земледельческого населения юга оказалось более благоприятным, чем положение крестьян северной Португалии, находившихся под игом крепостного права. Такие же различия в положении земледельческого населения севера и юга мы констатировали и на противоположном конце полуострова, в Каталонии.