Туристическая Испания

В Испании второй половины XX в. сохранились средневековые методы казни. Вот как описывает свидетель казнь двух антифранкистов — Франсиско Гранадоса Гата и Хоакииа Дельгадо Мартинеса, умерщвленных 17 августа 1963 г. в тюрьме Карабанчеля: «Незадолго до восхода солнца Франсиско Гата был выведен на тюремный двор. Потом прибыл палач. Он надел на шею Франсиско две полукруглые железные пластинки, которые скрепляются двумя болтами. При медленном закручивании болтов пластинки, сжимаясь, ломают шейные позвонки и душат жертву. После того как палач надел на шею Франсиско гарроту (название орудия казни), он начал медленно завинчивать болты. Миллиметр за миллиметром сдавливало железо шею Франсиско. Когда болты были завинчены до конца, палач с усилием начал вращать вокруг шеи железные пластинки. Франсиско был в полном сознании. Прошло около получаса, прежде чем закончились его мучения и наступила смерть. Помощники палача унесли труп. Затем на это же место привели Хоакина. Палач проделал с ним то же, что и с Франсиско. Его нечеловеческие муки длились полчаса» .

«Испанское правительство,— писал лондонский «Тайме» в августе 1965 г.,— слишком во многом заверяет. Его заверения насчет «либерализации» трудно примирить с увольнением пяти весьма известных и уважаемых профессоров. Но то, чего не может оправдать логика, может оправдать пропаганда. Репутация некоторых из осужденных как в национальном, так и в международном плане выше, чем репутация большинства членов испанского правительства… Либеральные фразы не производят никакого впечатления, когда при малейшей инициативе снизу контроль снова становится жестким. В нынешних условиях слишком часто приходит на память лозунг франкистского правительства периода гражданской войны «Долой интеллигенцию!» и памятное изречение Унамуно «Вы победите, но не убедите!». Подобного рода побед у Испании было достаточно»².

Политика «либерализации» — политический курс, рассчитанный на исключительно осторожные «новшества». Суть фашистской диктатуры генерала Франко остается при этом прежней.

Демократизация Испании—дело будущего, и с ней тесно связано решение вопроса о будущей форме правления страной. Политический кризис франкистской Испании по-прежнему не ликвидирован. Франко медлит с объявлением своего преемника. Будет ли Испания монархией или республикой — трудно сказать. Не исключена возможность, что военщина не захочет отступить перед королем или республиканским президентом. Франко слишком реалистичен, чтобы надеяться на то, что его методы правления сохранятся после него. Он упорно трудится, чтобы сохранить наследие прошлого. Впрочем, трудно предсказать, какой будет завтрашняя Испания. Как писал испанский писатель Мариано Хосе де Ларра, «в Испании особенно необходима осмотрительность:  нельзя доверяться никаким пророчествам, ибо Испании нравится надувать пророков…»

Тем не менее одно совершенно ясно: Испания нуждается в глубоких политических переменах и подлинном национальном возрождении. В иных условиях и в иное время страна, как и в начале XXв., все еще ищет своего пути к обновлению и социально-экономическому прогрессу. Испании еще предстоит научиться ходить по широким дорогам XX в.— дорогам демократии и свободы.

«Наиболее умные и европейски мыслящие министры (Ирибарне, Кастиэлья и др.),— писала «Унита»,— наиболее крупные промышленники, придерживающиеся современных взглядов и связанные с международными интересами неокапитализма, с испанским планом развития, с «Общим рынком» и т. п., усиленно добиваются того, что они называют «либерализацией» режима, т. е. реформ политической структуры, которые дали бы кое-что нетерпеливым массам и спасли самое основное» . Поэтому политика «либерализации» представляет собой тактическое отступление монополистического капитала и диктатуры перед жизненными обстоятельствами и антифранкистской борьбой масс. Фрага Ирибарне, Ф. М. Кастиэлья и другие сторонники «либерализации» представляют тс крути, которые стремятся постепенно и весьма осторожно

растворить франкистскую диктатуру в режиме умеренного либерального направления. К. чему приведет политика «либерализации», сказать трудно. Ее осуществление будет в значительной степени зависеть от множества причин как внутреннего, так и международного порядка. Борьба масс заставит франкизм отступать еще больше. Экономическая стабилизация и сближение Испании с Европой дадут правящим кругам Испании возможность облегчить пресс диктаторского режима.

До сих пор политика «либерализации» не привела к особо существенным политическим переменам. В стране несколько смягчились репрессивные методы, но по-прсж-иему сажают в тюрьмы за политические взгляды. В 1963 г. были распущены специальные военные трибуналы, но созданные на их месте «трибуналы общественного порядка» выносят один за другим строжайшие приговоры. В 1964 г. около 200 антифранкистов были осуждены в целом на более чем 600 лет тюремного заключения. По случаю 25-летия победы франкизма в 1964 г. была объявлена амнистия. Наполовину сокращались сроки до двух лет тюремного заключения, на одну четверть— от 2 до 12 лет, на одну пятую — сроки от 12 до 20 лет и лишь на одну шестую часть сокращались сроки приговоренных к 20 годам и больше. Когда журналисты спросили Фрагу Ирибарне, распространяется ли «амнистия» на политических заключенных, министр ответил: «В Испании нет политических заключенных. Есть только заключенные».

Но теперь, в Испании 60-х годов, среди самих сторонников диктатуры все сильнее звучат призывы к «либерализации» и «обновлению». Разногласия в лагере фран-

кизма существовали всегда. Однако эти разногласия никогда не достигали таких размеров и такой остроты, как в настоящее время. Слово «либерализация», все чаще произносимое после апрельско-майских забастовок 1962 г.,— это не пустой звук. Движение за «либерализацию» приобрело за последние годы глубоко определенный смысл.

Генерал Франко и его «ультра» всячески сопротивляются «либерализации», стараясь сохранить нетронутым все, что возможно и невозможно. Их роль в правительстве и в решении важнейших государственных дел остается пока определяющей. Однако и они уже не в состоянии приостановить процесс «либерализации», ибо это мощное движение в сегодняшней Испании. Вопреки воле диктатуры дух «либерализма» проникает повсюду: на фабрики и заводы, в университетские аудитории и кабинеты министров, в лачуги крестьян и в военные казармы.

Безусловно, решающим фактором так называемой политики либерализации франкизма является возрождение массового рабочего движения в стране и все учащающиеся антифранкистские выступления среди самых различных слоев общества. Политика «либерализации» рождена конкретной обстановкой в современной Испании. Часть правящих кругов постепенно приходит к выводу о необходимости определенных социальных, политических и экономических перемен.

Что касается франкистской армии и вооруженных сил, то спустя 25 лет диктатуры и здесь заметны определенные сдвиги. Командный состав армии, больше чем когда-либо, как бы разделен на три части: старые генералы-«африканисты», идущие за Франко, группа полковников, не получивших военных лавров и высших почестей, и, наконец, молодые офицеры. Генералы достигли многих привилегий, богатства и важных постов. Полковники, обиженные судьбой, без восторга относятся к франкизму. Молодые офицеры, окончившие военные училища после победы, ничего особенного не добились и далеко не готовы защищать франкистский режим.

Старых генералов и старых полковников становится все меньше, но число молодых офицеров в армии, естественно, растет. «Верно,— отмечает С. Каррильо,— что эти люди не хотят совершать демократическую революцию, но они, безусловно, считают, что необходимы перемены, что продолжать так дальше нельзя, ибо иначе Испания останется позади всего мира. Внутри армии имеются, таким образом, противоречия, которые могут обостряться».

Итак, спустя 25 лет франкистской диктатуры Испания вступила в один из решающих периодов своей истории — период ликвидации фашистского тоталитарного государства и выбора своего исторического будущего.

Испанский пролетариат, бедное крестьянство, батраки, передовая интеллигенция и часть буржуазии заинтересованы в быстрой ломке фашистских методов правления и восстановлении демократических свобод. Это те силы, которые в современной Испании могут составить широкий фронт борьбы за глубокие социальные и экономические перемены. Это путь решения политического вопроса Испании, путь активных действий за искоренение основ франкистского режима. Главным препятствием на этом пути встает сама диктатура генерала Франко — монополистический капитал, церковная иерархия и военщина— все основные силы «крестового похода» 1936— 1939 гг. против республики.

Став уже мощной политической силой, христианско-демократическое движение готовится занять ключевые позиции перед прыжком в неизвестность, который предстоит сделать современной Испании. Нет сомнения, что испанское католическое движение надеется, и не без основания, сыграть в недалеком будущем Испании ту роль, которую играет сейчас в Италии христианско-демократи-ческая партия. В этой связи в начале 1965 г. в Мадриде был основан «Христианско-демократический союз», объединивший такие партии, как «Левая христианская демократия», «Молодежный союз христианских демократов», возникший в 1964 г., и часть партии «Христианская социальная демократия». В программе новой партии подчеркивается необходимость проведения в стране «подлинной политики национального примирения, способной покончить с делением испанцев на победителей и побежденных» . Отмечается также, что решение политической проблемы Испании надо искать в «свободном волеизъявлении народа». «Христианско-демократический союз» выступает против преемственности франкистского режима, за многопартийную систему в рамках демократического режима, за федеральную структуру испанского государства, профсоюзные свободы и право на забастовки и за проведение в стране социальных и экономических реформ.

В том же духе упрочения христианско-демократиче-ского движения высказывается Хиль Роблес в своем обращении в мае 1965 г. к своим единомышленникам. Этот видный лидер католических сил Испании считает, что наступил час, когда необходимо отмежеваться от режима со всей четкостью. Хиль Роблес предлагает уже готовиться к демократической организации испанского общества. По его мнению, в стране необходимо установить демократическую систему, основанную на принципах христианской философии, которые предопределят политико-административную структуру Испании, порядок голосования, свободу информации, отношения между государством и церковью, социальное законодательство и т. п. Как отмечает Сантьяго Альварес, член Исполкома КПИ, «мы являемся свидетелями очень глубокого процесса, в рамках которого уже предпринимаются усилия, направленные на обновление и коренной поворот испанской церкви»².

Помощник епископа Мадрида Герра склоняется к либерализации и реорганизации церкви в Испании. В Басконии церковную оппозицию режиму возглавляет епископ Агирре. В Бнльбао издается газета «Эль сигло» («Век»), за которой стоит группа карлистов, выступающих против франкизма. Епископ Кадиса Ановерос в пасторском послании говорил о нужде и отсталости, в которых живут крестьяне Андалусии. «Организация нашего сельского хозяйства не христианская, потому что она негуманна. Жилищ не хватает, питание примитивное… Нет медицинской помощи… Детям трудно учиться, потому что школы слишком далеко. Растет безработица, а заработная плата и уровень жизни низки» .

Значительная часть испанской церкви горячо поддерживает энциклику папы Иоанна XXIII «Мир на земле», в то время как генерал Франко и реакционное церковное крыло встретили новые папские наставления крайне холодно и даже враждебно. На XXI Вселенском соборе испанская церковь прославилась своим консерватизмом и реакционностью. Архиепископ Сарагосы Кантеро выступил на соборе против провозглашения свободы религии, осуждая ее теологическую и юридическую основу. Епископ Бургоса Гарсиа де Сьерна также критиковал предложенную собором схему свободы религии за ее «натуралистический гуманизм», вызывающий религиозную индифферентность, что идет вразрез, по его мнению, с католической традицией.

Что касается Ватикана, то его позиция по отношению к испанской церкви, как отмечается в «Виа нуовс», «ограничивается наблюдением за событиями… Рекомендуя осторожность наиболее смелым, он поддерживает некоторые мероприятия по созданию Национальной федерации социального проповедничества с целью координировать социальную деятельность католического движения как орудия укрепления связи между церковью и народными массами. В остальном Ватикан старается не нарушать дипломатических отношений с Франко»².

В сегодняшней Испании уже стало обычным явлением, когда на скамье подсудимых сидят священники за то, что они осмелились обрушиться на существующие в стране порядки. Значительная часть духовенства страны, в особенности Басконии и Каталонии, выступает больше в качестве политических деятелей, чем в роли священников. В декабре 1964 г. аббат Монсеррата Аурели Эскарре в вечерней мессе осудил несправедливость режима и призвал к тому, чтобы политика страны отвечала больше доктрине церкви и демократии. Аурели Эскарре стал одной из центральных фигур христианских демократов Каталонии. В январе он был вынужден покинуть Испанию и переселиться в Италию. По прибытии в Милан А. Эскарре заявил: «Я не являюсь политическим деятелем, так как не разбираюсь в партиях. Но для защиты свободы, справедливости и религии я занимаюсь политикой» . Священник Басконии Габикакоэгеаской был вызван в суд за то, что в проповеди рассказал о том, как полиция истязает заключенных в полицейских участках. В его защиту поднялись сотни других священников и тысячи католиков Басконии, и франкистский суд был вынужден ограничиться наложением на подсудимого денежного штрафа.

Испанская церковь в целом остается расколотой. Ее верхушка — большинство епископов — на стороне Франко. Церковные деятели, заседающие в кортесах, приспосабливаются к режиму. Но большинство священников, особенно молодых, часть епископов, аббатов и других высших должностных лиц церкви усиливают свою деятельность против диктатуры.

В Каталонии и Басконии, где проблема религии сталкивается с национальным движением за автономию, духовенство прочно стоит на антифранкистских позициях. В Барселоне большинство католиков сгруппировались вокруг журнала «Эль Сьерво». В Мадриде антифранкистские католические силы издают журнал «Куадернос пара эль диалого» («Тетради для диалога»). Оба журнала выходят под строгой цензурой министерства информации.

В листовках, которые левые фалангисты распространили среди студентов в марте 1965 г., содержались прямые нападки на правительство Франко. «Студенты! — писалось в листовке.— Сколько можно терпеть обман правительства, которое в ответ на справедливые требования направляет против нас зверство и жестокость полиции?»³ В разгар студенческих волнений министру информации и туризма М. Фраге Ирибарне было вручено письмо, подписанное 1161 представителем интеллигенции и рабочих, среди которых были 30 университетских профессоров, 9 видных деятелей католического движения, писатели, поэты.

«Нет сомнения,— отмечалось в письме,— что проблемы, стоящие перед страной, нельзя решить теми мерами, которые применяются против студентов и рабочих,— путем репрессий и специальных трибуналов…» Подписавшие письмо требовали свободы ассоциаций и профсоюзов, права на забастовку, свободы информации, слова и амнистии политзаключенных⁴. Это открытое обращение к министру франкистского правительства означало уже полное отрицание существующего режима.

Действительно, Испания меняется. Теперь петиции и протесты против диктатуры уже подаются прямо в руки франкистских министров, и подающие их не скрывают своего имени. От критики режима полушепотом антифранкистские силы перешли к разоблачению и осуждению диктатуры почти в полный голос. Сильнее, чем прежде, звучит голос церкви и христианских демократов, не желавших отставать от рабочего и студенческого движения.

Двести университетских профессоров и преподавателей присоединились к студентам, высказываясь в то же время за свободу профсоюзов и за реформу образования на демократических основах. В воззвании студентов говорилось: «Наша борьба и борьба испанских рабочих направлена против власти, которая угнетает весь народ. Мы боремся за свободные профсоюзы и за демократическое государство»². Касаясь студенческих выступлений, католическая газета «Я» писала: «В политике нельзя придерживаться тезиса «держитесь без изменения». Главное, надо учитывать, а не обходить действительность. И в этом смысле ясно, что СБУ не является профсоюзом»³. Известный испанский социолог X. Л. Лопес Арангурен, выступивший в поддержку петиции студентов, заявил: «Разумеется, что ликвидация СБУ вызовет аналогичные требования, в особенности среди рабочих. Воздержимся от всяких предвидений. Но скажем не в будущем, а в настоящем времени: Испания меняется»⁴. Дионисио Ридруэхо, комментируя студенческие движения, говорил: «Испанские студенты требуют того, на что они имеют право. Они делали то, что в любой цивилизованной стране разрешается делать: говорить и высказывать свое мнение»

В апреле происходило второе Национальное студенческое координационное собрание, выступившее против правительственного декрета о реорганизации СЕУ, который сохранил его по-прежнему под контролем правительственных уполномоченных. «Ясно,— отмечалось в декларации студентов,— что «труп» СЕУ не может служить нам для построения нового профсоюза. Невозможна эволюция скончавшегося профсоюза»². Это заявление поддержали представители студентов 75 научных центров страны.

После рабочих забастовок 1962 г. для обстановки в Испании характерно, что идея о необходимости покончить с диктаторским режимом генерала Франко прочно укоренилась не только в рабочем классе и крестьянстве, но и в широких слоях интеллигенции, студенчества, части церкви, части буржуазии и даже части армии. Если раньше среди правой антифранкистской оппозиции существовали тенденции к реформации режима, теперь умеренные христианские демократы и бывшие фалангисты считают немыслимым дальнейшее существование франкизма. Общей чертой всех выступлений, заявлений, деклараций и программ различных партий и течений антифранкистской оппозиции стала их резкая антидиктаторская направленность.

За рабочим классом в борьбе против диктатуры следует студенчество и демократическая интеллигенция. Если 1962 год ознаменовал новый этап в забастовочном движении рабочих, то 1965 год стал годом невиданных при франкизме аитидиктаторских выступлений студенческой молодежи, профессоров и преподавателей высших учебных заведений. Студенты и передовая интеллигенция выступают за роспуск франкистского Испанского университетского профсоюза (Sindicato Espanol Univcrsilario — СЕУ). «СЕУ,— говорилось в заявлении студентов 15 факультетов Мадридского университета в январе 1965 г.,— до сих пор представлял правительство перед студентами.

Мы хотим, чтобы наши профсоюзы представляли студентов перед правительством».

С января по май 1965 г. происходили студенческие волнения почти во всех университетских центрах страны: Мадриде, Барселоне, Валенсии, Севилье, Овьедо и других городах. Одной из главных особенностей этого мощного студенческого движения является его сильная ненависть к СБУ. В начале февраля 1965 г. более 2 тыс. мадридских студентов прошли по улицам с криками: «СБУ —нет! Свобода —да!» В Барселоне студенты скандировали: «Долой СБУ!» 24 февраля в Мадриде произошли кровавые столкновения между студентами и полицией. Было много раненых. 60 студентов были арестованы. На следующий день на студенческой ассамблее, созванной Испанской университетской демократической федерацией, «Союзом демократических студентов» и «Студенческой католической молодежью», было решено объявить всеобщую забастовку и не прекращать ее, пока не будут на свободе арестованные студенты.