Туристическая Испания

Диктатура шла к власти почти при всеобщем равнодушии и пассивности всех политических сил. Монархисты-консерваторы и либералы буквально бездействовали. Буржуазные республиканцы ничего не предпринимали, чтобы пресечь планы военщины. Социал-демократическое и анархо-синдикалистское руководство не замечало надвигающейся опасности, и даже компартия тогда не придала особого значения приготовлениям военщины и реакции.

К лету 1923 г. главные приготовления к перевороту были закончены. Об этом хорошо знало правительство, и в конце августа министр внутренних дел Сантьяго Альба поднял перед советом министров вопрос о смещении Примо де Ривера с поста капитан-генерала Каталонии. Однако председатель совета министров Гарсиа Прието не посмел в то время издать декрет об увольнении Примо де Ривера.

9 сентября стало известно, что парламентская комиссия, возглавляемая генералом Пикассо, намеревается доложить кортесам 20 сентября о своей следственной деятельности. В докладе комиссии Альфонс XIII снова предстал как один из главных виновников катастрофы под Аннуалом. И тут Примо де Ривера решил незамедлительно выступить.

12 сентября генералы и начальники корпусов каталонского военного округа получили приказ совершить переворот на рассвете 13 сентября. В тот же день вся Каталония была объявлена на осадном положении и оказалась во власти военных. К мятежному генералу присоединился военный гарнизон Сарагосы во главе с Санхурхо. Остальные гарнизоны страны заняли неопределенную позицию. Гарнизон Валенсии встал открыто па сторону правительства. Фактически военный переворот охватил лишь Каталонию и Арагон. При решительных действиях со стороны правительства Гарсиа Прието военный переворот мог бы быть подавлен. Однако правительство тут же, 14 сентября, подало в отставку под предлогом того, что король отклонил два декрета, предложенных Гарсиа Прието: декрет о смещении Примо де Ривера и Санхурхо и о созыве учредительных кортесов.

Позиция Альфонса XIII не могла лучше подтвердить его согласие с мятежными генералами. Пока Примо де Ривера находился в Барселоне, по распоряжению короля в Мадриде была образована временная директория, в которую вошли генералы Кавальканти, Capo, Дабан и Бе-ренгер. По всей Испании было объявлено осадное положение. Так началась диктатура генерала Примо де Ривера.

За ходом событий без особой тревоги следил и Альфонс XIII. Еще при правительстве Санчеса Герры королю стало известно о планах военщины. Тогда Альфонс через близких ему людей лишь поинтересовался, не угрожают ли эти планы его трону .

Большое значение в закреплении курса испанской реакции на установление диктатуры имел приход к власти в Италии Муссолини в 1922 г. Бесспорно, что реакционные круги Испании были еще далеки от понимания подлинных целей и классового характера итальянского фашизма. В лице итальянского дуче они видели прежде всего человека, способного уничтожить революционное движение и установить в стране диктаторский режим. Испанский вариант итальянского фашизма быстро нашел в Испании своих сторонников. В конце 1922 г. бывший председатель Федерации предпринимателей крупный капиталист Хупера советовал каталонской буржуазии ориентироваться на итальянский фашизм. «Если мы попытаемся последовать этому примеру,— говорил он,— у нас не будет недостатка в вождях» В это же время итальянский фашистский генерал Новелли в своем докладе в Барселоне публично расхваливал фашистский режим ². Некоторое время спустя, в начале 1923 г., в Барселоне было образовано общество «Фраса» («След»), цель которого состояла в проповеди в стране доктрины итальянского фашизма.

Каталония, являвшаяся центром революционной борьбы, стала в то же время центром движения за установление диктатуры. Каталонская буржуазия была крайне заинтересована в подавлении бурных выступлений трудящихся и их забастовочной борьбы. Не случайно, что будущим диктатором должен был стать Примо де Ривера, занимавший пост капитан-генерала Каталонии. Генерал действовал, будучи уверен в том, что за его спиной стоит могущественная сила финансового капитала Каталонии.

Характерно, что массового движения за установление диктатуры не было. Отсутствовала и партия, которая бы выступала с определенной фашистской программой, как это было в Италии. Поэтому движение за диктатуру с самого начала приняло узкозаговорщнческий характер. Новый режим готовился прежде всего в казармах и узких кругах крайне реакционных сил.

Идея диктатуры вполне устраивала монарха, ибо ничто другое не могло его спасти. 26 февраля 1923 г. реакционная газета «Ла Насьон» отмечала, что «король не может не быть огорчен, наблюдая печальную панораму национальной жизни. Безусловно, король понимает, что не изменять курса — значит идти к катастрофе»².

О правительстве «твердой руки» мечтали крупная буржуазия и помещики, напуганные новой волной революционно-демократического движения. Церковная иерархия также склонялась к диктаторской власти. Испанский историк и общественный деятель Сальвадор де Мада-риага отмечает, что за диктатуру выступали по крайней мере четыре исторически сложившиеся силы: армия, крайние правые во главе с Хуаном де ла Сиерва, часть либеральной партии и, наконец, сам король³. Среди всех этих сил военщине предназначалась решающая роль в завершении диктаторских замыслов. При этом сами воснные охотно брали на себя обязанность ударной силы против демократического и рабочего движения в стране.

Особенно начиная с весны 1923 г. становилось ясно, что военщина готовилась к захвату власти весьма открыто и откровенно. Правительство Гарсиа Прието прекрасно знало, что генералы вынашивали и детально разрабатывали все подробности военного переворота. Военщина, не скрывая своих намерений, вела даже переговоры с некоторыми министрами. Граф Романонес признается, что генерал Примо де Ривера в беседе с ним говорил о своих планах совершить военный переворот.

Весной и летом 1923 г. в кортесах снова возникли острые споры по вопросу о наказании виновников поражения под Аннуалом. В дополненном списке виновников появились и новые имена — близкие к королю, министрам и Главному военному штабу. Над частью военных нависла непосредственная угроза суда. Тогда сам председатель совета министров Гарсиа Прието заявил: «Военные придут к власти только через мой труп» . Военные действительно шли к власти, но правительство Гарсиа Прието не проявило ни малейшего беспокойства.

К марокканской проблеме, державшей страну в постоянном брожении, теперь присоединилась новая — подъем рабочего движения. К тому же летом 1923 г. обнаружилось, что революционные настроения проникли и в армию. В августе в Малаге батальон пехоты отказался отправиться в Марокко. Подобные случаи произошли в гарнизонах Севильи и Гранады. Солдаты отказывались воевать. Вместе с тем все больше обострялось национальное движение в Каталонии, где в 1922 г. возникла левая националистическая партия «Эстат Катала», возглавляемая полковником Ф. Масиа. Эта партия выдвинула главным требованием образование независимой Каталонской республики. Вокруг нее и объединились наиболее радикальные силы национального движения. «Эстат Катала» провела 11 сентября 1923 г., в 209-ю годовщину смерти Рафаэля де Касанова, национального героя Каталонии, отдавшего свою жизнь за каталонские свободы в борьбе против войск испанского короля Филиппа V, мощную демонстрацию национального движения. В Барселону на чествование прибыли делегации баскских и галисийских националистов. Националисты Каталонии, Басконии и Галисии единодушным решением создали альянс, выступивший за автономию этих трех областей, что придало особую остроту чествованию Рафаэля де Касанова. На улицах во время митингов и демонстраций раздавались даже возгласы в защиту освободительного движения марокканских племени Риффской республики. Возбужденная толпа выкрикивала: «Долой монархическую Испанию!» Все население высыпало на улицы, требуя автономных прав. Во многих районах города дело дошло до столкновений населения с полицией.

Новый подъем революционно-демократического движения еще больше укрепил мысль реакционных сил об установлении твердого диктаторского режима. Уже в 1921 г., после поражения под Аннуалом, газета «Эль Де-батс», выражая мнение крайне реакционных кругов, писала: «Испания нуждается в политической диктатуре… Это ей необходимо в то время, как стала лишней одна вещь — парламент» . Нападая на парламентарно-консти-туционную систему, Альфонс XIII в выступлении перед офицерами гарнизона Кордовы призывал армию стать опорой монархии.

За пять лет —с конца 1917 по декабрь 1922 г.—сменилось 11 правительств, пытавшихся править в рамках конституционной монархии. Это были пять лет бесплодной правительственной чехарды. За это время ни одна из стоявших перед страной проблем не была решена. Правительство Гарсиа Прието также было обречено на кратковременное существование.

Со второй половины 1922 —начала 1923 г. в стране после некоторого спада снова поднялась мощная волна забастовочного движения. Восстановление конституционных гарантий правительством Санчеса Герры в марте 1922 г. облегчало борьбу рабочих против наступления капитала. В мае 1922 г. бастовало 25 тыс. шахтеров Астурии под лозунгом «Ни сантима меньше, ни минуты больше». Забастовка длилась около трех месяцев, однако закончилась безуспешно: рабочие были вынуждены согласиться на сокращение заработной платы на 5%.

С началом 1923 г. снова широко развернулось забастовочное движение в Каталонии. Около двух месяцев, с середины мая, длилась забастовка, в которой участвовало до 100 тыс. портовых рабочих, трамвайщиков, мусорщиков и др. В самое тяжелое время, когда тысячи людей жили на ничтожное пособие от профсоюзов, рабочие Барселоны получили поддержку от трудящихся СССР. Советские профсоюзы послали в Каталонию 15 тыс. песет².

С усилением забастовочной борьбы трудящихся предприниматели, особенно в Каталонии, снова возобновили террор. Шайки наемных убийц из «свободных синдикатов» одно за другим совершали покушения и убийства из-за утла. В марте 1923 г. был убит видный лидер НКТ Сальвадор Сеги, являвшийся одним из наиболее политически дальновидных деятелей испанского анархо-синдикализма и выступавший за профсоюзное единство, против тактики бесплодного террора. В то же время тактику «прямого действия» продолжали отстаивать такие видные представители испанского анархизма, как Гарсиа Оливер, Буэнавентура Дуррути, Франсиско Аскасо и др. От пуль анархистов в июне пал сарагосский архиепископ кардинал Сольдевилья. С декабря 1922 по май 1923 г. в одной Барселоне от террористических актов 34 человека было убито и 76 ранено. Массовые забастовки и террор продолжали оставаться основными формами борьбы рабочего класса, возглавляемого социал-демократией и анархо-синдикализмом. Деятельность молодой компартии в этот период давала еще скромные результаты.

Все это, естественно, нанесло сильный удар по правительству А. Мауры, продолжавшему военные операции в Марокко. Разногласия внутри его кабинета усилились. В то же время военные хунты стали требовать проведения более жесткой политики в Северной Африке. Положение осложнялось таможенной политикой, проводимой министром финансов Ф. Камбо в интересах промышленности и в ущерб части крупных аграриев, заинтересованных в сельскохозяйственном экспорте. В итоге министры-либералы отвернулись от А. Мауры, и 7 марта 1922 г. ему па смену пришел либерально-консервативный кабинет Санчеса Герры, выступавшего за известное смягчение политического курса правительства. Его первым мероприятием было восстановление конституционных гарантий и объявление амнистии. Важным шагом было удаление с занимаемых постов организаторов репрессий и террора в Каталонии — генералов Мартинеса Анидо и Арлеги. Затем Санчес Герра в ноябре провел через кортесы закон о роспуске военных хунт и запрете офицерам состоять в военных союзах.

Важное место в правительственной программе в связи с этим занимало утверждение в кортесах следственного доклада генерала Пикассо. Но, как отмечал граф Романонес, это наступление на военщину было «проигранным сражением», ибо «военные хунты были готовы на все», чтобы спасти от ответственности виновников поражения в Марокко. И действительно, намерения Санчеса Герры обуздать военщину и наказать виновников поражения при Аннуале привели в конечном итоге к падению его правительства в декабре и образованию нового кабинета, возглавляемого Гарсиа Прието. Вмешательство военных в политическую жизнь страны все возрастало.

Главными силами в новом правительстве были либералы и демократы, представленные Гарсиа Прието, Виль-януэва, Мелькиадесом Альваресом, Альбой и Романоне-сом. Как и предшествующие правительства, они заявляли о своем намерении отстаивать гражданскую власть. Однако и здесь граф Романонес был снова прав, когда говорил, что, с тех пор «как появились хунты обороны, гражданская власть была лишь фикцией» .

В начале февраля 1922 г. главной темой заседаний совета министров была марокканская проблема. Общественное мнение и самые широкие слои народных масс требовали покончить с войной. Демонстрации протеста против войны происходили почти во всех городах и селах Испании. Антимилитаристское движение охватило всю страну. В сентябре в Басконии была организована мощная забастовка 15 тыс. рабочих против отправки солдат в Марокко. Все профсоюзы Басконии, в том числе и католические, присоединились к бастующим. Забастовка была поддержана строительными рабочими Мадрида. Возникла опасность, что примеру трудящихся Басконии последуют рабочие других промышленных центров. Правительство было вынуждено отменить отправку солдат из Бильбао.

По мере того как причины поражения в Марокко становились яснее, борьба против войны перерастала в общенациональное движение за наказание виновников военной катастрофы под Аннуалом. За расследование этого вопроса выступила вся антимонархическая оппозиция — от буржуазных республиканцев до социалистов.

Правительству Мауры пришлось пойти на учреждение специальной следственной комиссии во главе с генералом Пикассо для выявления виновников поражения под Аннуалом. Комиссия легко установила, что одним из главных виновников этой войны был король. Оказалось, что Альфонс XIII участвовал в подготовке наступления. В архиве генерала Сильвестре было обнаружено письмо короля, адресованное главнокомандующему, где говорилось: «Делай то, что я тебе говорю, и не заботься о военном министре; он просто болван». Военным министром был тогда виконт де Эса. В ходе следствия обнаружилось, что перед судом неминуемо должны были предстать 30 высших военных чинов. Виновниками поражения оказались генералы Беренгер, Сильвестре, Наварро, оказавшийся в плену у Абд-эль-Керима, а также видные правительственные чиновники.

Наступление относительного спада классовой борьбы в стране позволило Испании усилить свои военные действия в Марокко. Наиболее воинственно настроенные генералы в контакте с королем стояли за быстрые и решительные действия в Северной Африке. Этим и объясняется в значительной степени предпринятое генералом Ф. Сильвестре летом 1921 г. наступление в глубь Рифф-ской области. 15-тысячный корпус испанской армии неожиданно обрушился на риффекие племена, возглавляемые талантливым вождем Абд-эль-Керимом². Испанские войска встретились с яростным сопротивлением риффеких племен. За оружие брались даже старики и дети.

21 июля испанская армия потерпела позорное поражение под Аннуалом. На поле битвы осталось более 15 тысяч человек убитыми и ранеными, 700 солдат и офицеров было взято в плен³. Испанские войска были вынуждены отступать до самых ворот Мелильи. При отступлении погиб и генерал Сильвестре. Поражение при Аппуале ошеломило и вызвало бурю протеста по всей Испании. Аннуал свидетельствовал о гнилости и слабости испанского империализма, о коррупции бурбонской монархии, о низких боевых качествах испанской армии, о бездарности ее генералов.

Поражение под Аннуалом привело к падению правительства Альендесаласара и образованию 15 августа 1921 г. коалиционного кабинета, возглавляемого Маурой. Прежде всего Маура пытался урегулировать марокканский вопрос. После Аннуала этот вопрос стал главной темой дня. Сам А. Маура стоял за продолжение войны, считая целесообразным разработать конкретную программу действий, согласованную со всеми лидерами различных политических партий . Это была попытка создать сильный политический блок, способный проводить твердую политику в Северной Африке против все растущей оппозиции по отношению к событиям в Марокко. А. Мауру горячо поддерживал военный министр Хуан де ла Сиерва, выступавший за генеральное наступление с высадкой в бухте Алусемас. В конце 1921 г. в Марокко было уже сосредоточено свыше 140 тыс. солдат и офицеров ².

Одновременно с ростом революционного движения в стране в 1918—1920 гг. происходили неуклонная активизация и сплочение всех контрреволюционных сил. Правящие классы быстро развернули мощное наступление против рабочего движения и перешли к глубоко обдуманной политике массовых репрессий и белого террора. Со второй половины 1920 г. инициатива была уже явно в руках реакционных сил.

Либерально-консервативное правительство во главе с Э. Дато, пришедшее к власти на смену кабинету Альен-десаласара в мае 1920 г., взяло уже курс на самое жестокое подавление движения масс. В революционную Каталонию в ноябре 1920 г. на пост гражданского губернатора был направлен генерал Мартинес Анидо, палач каталонского пролетариата, а на пост генерального инспектора полиции — генерал Арлеги.

Тесно связанные с деклассированными элементами и тайными агентами, оба генерала приступили к истребительной кампании — уничтожению лучших представителей рабочего класса. Одним из первых мероприятий М. Анидо был арест 60 членов НКТ, среди которых находился пользовавшийся большим авторитетом у каталонских рабочих Сальвадор Сети. От пуль банды убийц генерала Анидо погиб депутат республиканец Франснско Лаирет, сотни рабочих-активистов были зверски убиты «при попытке к бегству».

Сплочение сил контрреволюции в условиях, когда испанский пролетариат и крестьянство были раздроблены и не имели революционного руководства, привело к тому, что непосредственная близость революции, нависшая над страной, временно исчезла. В конце 1920 — начале 1921 г. подъем революционного движения в Испании сменился спадом. Прежде всего заметно снизилась стачечная волна: если в 1920 г. было 1060 забастовок, то в 1921 г. произошло лишь 373 забастовки с участием немногим более 83 тыс. человек . Тем не менее отступление трудящихся происходило в острых схватках с предпринимателями. На белый террор НКТ ответила террором. В марте 1921 г. анархистами был убит председатель совета министров Э. Дато.

Второй съезд ИСРП собрался в июне 1920 г. На нем большинством голосов (8269 против 5016) было решено присоединиться к III Интернационалу при оговорке, что Коминтерн примет следующие три условия: во-первых, ИСРП требовала полной автономии в определении тактики борьбы, считая, что тактическая линия должна быть всегда намечена конкретными условиями времени и психологией каждого народа; во-вторых, ИСРП настаивала на праве пересмотра на своих съездах устава III Интернационала, а также его решений; в-третьих, ИСРП считала необходимым со своей стороны иметь право выступать внутри Коминтерна за единство всех социал-демократических сил II Интернационала и участие во всех конгрессах за единство рабочего класса, проводимых этим Интернационалом.

На третьем чрезвычайном съезде ИСРП, открывшемся 9 апреля 1921 г., произошел окончательный раскол между революционно-марксистским и реформистским течениями. Голоса на съезде разделились так: 8858 против вступления в Коминтерн, 6094 за немедленное вхождение в III Интернационал³. В числе первых были главные лидеры испанской социал-демократии П. Иглесиас, Л. Кабальеро, X. Бсстейро, Ф. де лос Риос и др. За Коминтерн стояли такие видные деятели ИСРП, как Л. Гарсиа Кехидо, Ф. Пересагуа, Д. Ангиано, Л. Карро, И. Асе-ведо, В. Гонсалес, В. Монтенегро и многие другие замечательные руководители испанского рабочего класса. Они и явились создателями 13 апреля 1921 г. Испанской коммунистической рабочей партии (Partido Comunista Obrero Espanol).

В Испании, таким образом, оказались две коммунистические партии. Принципиальных разногласий между ними не существовало. Обе партии полностью признавали 21 условие Коминтерна.

Летом 1921 г. на III конгрессе Коминтерна присутствовали две испанские делегации: одна — от ИКП, другая — от ИКРП. По окончании конгресса исполком Коминтерна предложил обеим делегациям создать в Испании единую компартию, что и произошло 7 ноября 1921 г. Новая единая партия была названа Коммунистической партией Испании. Ее центральным органом стала газета «Ла Аиторча». Количество членов КПИ, по всей вероятности, не превышало 10 тыс.

«Теперь рабочий класс Испании,— писала Д. Ибаррури,— обрел свою классовую партию: боевую, революционную, марксистско-ленинскую партию нового типа». КПИ возникла в годы сложной политической обстановки, когда в стране решалась судьба бурбонской монархии, революции и будущего государственного устройства Испании.