Туристическая Испания

Экономические отношения с Италией протекали без особых сложностей, так как итальянцы, как правило, шли навстречу пожеланиям испанцев и в обмен на традиционные предметы испанского экспорта поставляли в Испанию крайне необходимые ей товары, главным образом продукцию машиностроения и химии.

4 июня 1942 г. между испанским и итальянским правительствами было заключено соглашение о товарообмене. Согласно донесению германского посольства в Риме, Испания взяла на себя обязательство за период с 3 июня 1942 г. по 30 июня 1943 г. обеспечить в Италию ввоз 5 тыс. т железа (в болванках), 6 тыс. г свинца, 5 тыс. т слюды, 20 тыс. т поташа, 3 тыс. г скипидара. Итальянская сторона соглашалась поставить вооружение и снаряжение для морского, военного и воздушного министерства, а также тракторы, машины и аппараты, автомобили и запасные части к ним, продукцию химической промышленности, электромоторы, генераторы и т. д.

И как раз в то время, когда к взаимному удовлетворению возобновились переговоры о поставках германского оружия вгзамен поставок испанского минерального сырья, в Мадриде в стадию завершения вступили испано-американские экономические переговоры. Они начались еще в феврале 1943 года. Учитывая все возрастающий спрос на вольфрам, испанское правительство подняло цену за тонну вольфрама на 100 тыс. песет — с 180 тыс. песет за тонну до 280 тыс. песет. В ответ на это правительство США подняло цену на бензин и иные нефтепродукты, поставляемые в Испанию, на 100 % ^|60. Испанское правительство активно не возражало, так как значительное количество бензина реэкспортировалось в Германию, куда шел и вольфрам. Соглашение было подписано в начале мая. Двойная игра франкистского правительства давала весьма ощутимые плоды.

Отсутствие официального решения о поставках гepманского оружия привело к оттягиванию переговоров. Все это время, по признанию немцев, товарообмен протекал удовлетворительно: Испания возместила большей частью сырье (также и вольфрам), поставки которого в первую половину года были задержаны ¹⁵⁵. Однако, как отмечал рейхсминистр хозяйства Функ, «преодоление трудностей по финансированию импорта стратегического сырья из Испании было возможно только с большим трудом и с затратой крупных сумм в валюте» ¹⁵⁶.

Общий положительный внешнеторговый баланс Испании за 1942 год составил 16,5 млн. золотых песет¹⁵⁷. Валюта поступала в основном из Германии. «Сохранение этой системы в дальнейшем невозможно», — утверждал Функ.

Когда 7 апреля 1943 г. торгово-политический комитет германского министерства хозяйства единогласно пришел к выводу, что настоятельные хозяйственные потребности делают необходимым срочное возобновление переговоров с Испанией, испанское правительство изъявило свою готовность немедленно возобновить переговоры. По твердому убеждению Функа, «задача экономических переговоров должна состоять в том, чтобы выторговать максимальные ответные поставки со стороны Испании за поставки оружия, которые уже многие месяцы требует Испания и которые Германия обязалась выполнить». Он указывал, что «каждая неделя промедления в возобновлении и проведении  переговоров с Испанией  означает потерю 10 млн. рейхсмарок валюты и серьезнейший прорыв в поступлении стратегического сырья, в особенности вольфрама».

На этот раз испанцы оказались сговорчивее, и переговоры проходили без больших осложнений. То, чего не могли добиться немцы своими требованиями — подчинить «экономические отношения политической необходимости», — сделал страх Франко перед возможным иностранным нашествием.

После представления Шторера в июле 1942 года, о чем шла речь выше, в Мадрид была направлена делегация во главе с советником Гемменом.К переговорам были привлечены представители германского концерна «Брюн-нер Ваффенгешафт» и испанского правительственного комитета Совета по распределению минеральных ресурсов военного значения ¹⁵¹. Немцы проявили большую настойчивость, требуя увеличения поставок стратегического сырья, и прежде всего вольфрама, ванадия, свинца, молибдена ¹⁵². Испанцы на этот раз обнаружили готовность пойти навстречу пожеланиям немцев и обещали поставить в 1943 году товаров на 388 млн. рейхсмарок, из них сырья на 175 млн. и продовольствия на 213 млн. рейхсмарок. Немцы намеревались поставить материалов на 230 млн. рейхсмарок, из них вооружения на 130 млн. Некоторые настоятельные испанские требования, например требование химических удобрений, германская сторона не могла полностью удовлетворить ввиду «собственной нужды»¹⁵³. Когда казалось, что переговоры были близки к завершению, в начале сентября они были внезапно прерваны из-за отставки Серрано Суньера. Хордана лично принял на себя ведение переговоров, но, сославшись на свою недостаточную подготовленность, потребовал письменного изложения германской точки зрения, которое получил в начале  октября.   Ответ свой он дал через месяц.

Анализируя причины, побудившие Хордану взять переговоры в собственные руки, начальник торгово-полити-ческого отдела Виль в записке Риббентропу пришел к следующему выводу:

«Во-первых, он, видимо, хочет сделать так, чтобы заключенные с нами соглашения не затруднили импорт из заокеанских стран, от которого безусловно зависит Испания… Всего с января по сентябрь было поставлено Испании хлеба и маиса 406 тыс. т, угля и кокса — около 227 тыс. г, горючего —около 136 тыс. и резины —около 1500 г, — все это товары, которые мы не были в состоянии поставить. Кроме того, Хордана хочет использовать экономические переговоры для того, чтобы, принимая во внимание военную обстановку в Северной Африке, получить от нас больше оружия, чем мы им обещали до сих пор» ¹⁵⁴. Автор записки предвидел, что в ходе переговоров могут возникнуть «трудности финансирования экспорта испанских излишков». Трудности эти могут быть преодолены при условии, что военные поставки, обещанные Испании, «в действительности смогут быть осуществлены».

Личный агент Риббентропа 20 января 1943 г. писал из Мадрида, что в случае вторжения американо-английских войск «все хорошо организованные испанские красные группы не упустят открывшихся возможностей. Вспыхнет вторая гражданская война… В некоторых испанских кругах считают, что подобные события дадут толчок ко всеобщему восстанию в Европе против «оси» (так называемый меморандум Гофмана)»¹⁴⁸. Осознание этого факта и заставило обе воевавшие на Западе коалиции не нарушать нейтралитета Испании.

Но Франко не мог знать всего этого. Он не доверял гарантиям американцев и англичан, о чем свидетельствуют настойчивые просьбы испанского правительства об увеличении поставок германского оружия, боялся немецкого вторжения. Именно желание Испании получить как можно больше оружия и прочих видов вооружения привело к возобновлению экономических переговоров с Германией в апреле 1943 года.

Экономические отношения между Испанией и Германией на протяжении 1941 — 1942 годов развивались весьма неровно. Это было обусловлено многими причинами. Поставки испанских товаров в Германию систематически превышали германские поставки в Испанию. Поставки из Германии не только никогда не достигали полного эквивалента с испанскими поставками, но к маю 1942 года долг Германии по клиринговому счету составил приблизительно 1 млрд. песет. Возрастание долга Германии привело к тому, что Испания задержала дальнейшие поставки сырья, и в первую очередь вольфрама, что вызвало большое недовольство немцев. В Берлине задержку испанских товаров связывали с давлением на Испанию Англии и США, без экономической поддержки которых Испания не могла обходиться, так как экономическое и финансовое положение страны было сильно ослаблено. Это ставило ее в зависимость от поддержки извне, которую немцы не могли оказать в достаточной мере.

К- Хейс сообщил государственному секретарю еще 15 января 1943 г. о том, что предполагаемое вторжение немцев в Испанию можно ожидать в феврале — мае. В меморандуме от 30 марта он вновь касается этого вопроса: «Если немцы вступят в Испанию, мы также можем вступить, не опасаясь обвинений в агрессии».

И все же перспектива ответной интервенции была весьма нежелательна и Вашингтону и Лондону. Англо-американские правящие круги пытались избежать превращения Испании в театр военных действий, отдавая себе отчет в том, что на протяжении войны Испания продолжала оставаться политической «пороховой бочкой».

В послании президенту Рузвельту от 30 октября 1942 г. К. Хейс отметил, что «угроза коммунизма весьма реальна в Испании» .

В меморандуме государственному секретарю США от 30 марта 1943 г. К. Хейс сообщил о возможности народного мятежа в Испании в недалеком будущем: «Мятеж против существующего режима станет мятежом и против держав «оси», поскольку режим тесно связал себя с ними» .

Как в правящих кругах держав «оси», так и в лагере их западных противников имелись серьезные опасения, что вторжение на территорию Испании любой из воюющих сторон приведет к усилению левых, демократических сил на Пиренеях. А этого не хотели ни те, ни другие. В этом вопросе существовало поистине трогательное единство взглядов Вашингтона, Лондона и Берлина.

Показательно в этом отношении пространное донесение германского посла в Испании Шторера от 16 ноября 1942 г., отправленное в Берлин в то время, когда вторжение западных союзников в Северную Африку заставило заново оценить перспективы войны в Средиземноморье. «Испания,— писал посол,— попытается сопротивляться вторжению на свою территорию. Она с оружием в руках выступит против англо-американцев. В случае немецкого вторжения будут также отданы приказы оказать военное сопротивление, хотя дело едва ли дойдет до этого. В любом из двух случаев мы должны считаться с актив-’ ной оппозицией красных элементов, которые получат поддержку от врага. Германское вторжение будет означать тотальную войну для Испании… Даже в случае небольших вражеских высадок следует считаться с восстанием испанского населения, особенно в сепаратистских (Страна басков и Каталония) и красных районах. Испанское правительство при нынешних обстоятельствах в любом случае не сможет подавить эти мятежи» ¹⁴⁷.

По-видимому, в эти дни Хейс с сожалением вспоминал о своем послании Хэллу от 15 января 1943 г., в котором он уведомлял государственного секретаря об ухудшении отношения Испании к странам «оси». Франкисты, как и в июне 1941 года, отбросили привычную осторожность и всеми силами демонстрировали свою прогерманскую позицию. Это было связано не только со страхом перед «большевистской опасностью», который усилился после завершения Сталинградской битвы, когда Франко впервые серьезно стал сомневаться в победе немцев, откуда и все его опасения по поводу возможной «советизации Германии». Хордана не напрасно упомянул в беседе с Мольтке о возможном вводе германских дивизий в Испанию: начиная с января 1943 года на франко-испанской границе в районе Тулуза — Перпиньян происходила усиленная концентрация германских войск. Германское командование разработало план оккупации северного побережья Испании, так называемую операцию «Гизела», которую предполагалось осуществить в апреле 1943 года ^м0.

В мае 1943 года Дениц убеждал Гитлера поторопиться с планами оккупации Испании и ввести туда войска раньше, чем будут приняты меры по «обороне» Сицилии и Сардинии. На это Гитлер ответил, что Германия не может осуществить эту операцию из-за отсутствия первоклассных дивизий. Но это была лишь одна из причин, побудивших немцев воздержаться от выполнения плана оккупации Испании: «Они (т. е. испанцы) единственно стойкие из всех латинских народов и они будут продолжать вооруженную партизанскую войну в нашем тылу» — сокрушался Гитлер.

О планах вторжения немцев в Испанию было известно в Лондоне и Вашингтоне. Не исключалась возможность и ответной интервенции.

У. Черчилль писал генералу Исмею 17 апреля 1943 г.: «Мы не можем также исключать возможность вторжения немцев на Пиринейский полуостров, и нам следует подновить планы англо-американской интервенции в этом районе, исходя из предположения, что испанцы и португальцы окажут немцам сопротивление, в чем теперь можно почти не сомневаться».

Франко не только не отказался от попыток реализовать возможность посредничества, но и в кругу близких ему лиц выразил намерение выступить перед общественностью с большой речью, в которой собирался подчеркнуть антикоммунистическую позицию Испании. Испанское правительство и ранее предлагало свои посреднические услуги и предпринимало попытки расколоть антигитлеровскую коалицию, играя на антикоммунизме. Но никогда еще его усилия «разъяснить вражеским державам и особенно британскому правительству всю опасность большевизма» не встречали такой поддержки со стороны Германии. Объясняется это прежде всего тем ошеломляющим впечатлением, которое произвели на руководителей рейха результаты Сталинградской битвы. На это прямо указал Мольтке в беседе с Хорданой 25 февраля

1943          г., говоря о событиях «последних недель, когда стала с ужасающей ясностью видна большевистская опасность». По-видимому,   контролируемые правительством органы пропаганды получили соответствующие указания, и газеты и радио буквально захлебывались от избытка ненависти к коммунистической России.   Впрочем, на этот раз досталось и «союзникам». К. Хейс  во  время встречи   с  Хорданой 22 марта   1943 г. жаловался   на постоянные выпады против США, на то, что газеты необъективно преувеличивают победы стран «оси» и преуменьшают победы «союзников», не публикуют даже англоамериканских официальных коммюнике¹³⁸. Цензура систематически чинит препятствия публикации фотографий, иллюстрирующих жизнь Америки. Почтовое ведомство препятствует распространению американских журналов, в то время как германские газеты и журналы беспрепятственно распространяются, в том числе и те, где помещены вульгарные карикатуры на президента Рузвельта и Элеонору Рузвельт¹³⁹. С таким же протестом обратился к Хордане и английский посол. Хордана принял протест сочувственно и, по своему обыкновению, все свалил на фалангу.

Закоренелый мюнхенец, С. Хор вел переговоры с испанцами в значительной степени по собственной инициативе, хотя о ходе их он информировал Лондон. Откровенные антикоммунистические убеждения посла, в свое время активного поборника чемберленовской политики сговора с фашистской Германией, не могли не влиять на его позицию. Но в тот момент правительство Англии не сочло возможным официально разделить взгляды С. Хора. Весьма примечательно, что Идеи в беседе с испанским послом в Лондоне герцогом   Альбой в конце  декабря 1942 года сетовал на то, что «условия войны принуждают его время от времени хвалить восточного союзника».

8 марта 1943 г. Мольтке, ссылаясь на беседу с Хорданой, сообщил в Берлин, что английскому послу «поручено выразить сожаление британского правительства о невозможности принять участие в какой бы то ни было инициативе, которая могла бы заключить в себе нелояльность по отношению к его русскому союзнику».

Испанцы приписали этому ответу формальный характер. И Хору, во исполнение полученных из Лондона инструкций, долго пришлось убеждать Хордану в том, что опасения Испании необоснованны, что Европе нечего опасаться России. Во всяком случае, он не верит, что Россия может начать какое-либо антиевропейское предприятие, поскольку она была союзником Англии в войне. Он предвидит, что Англия выйдет из войны еще более могучей военной, морской и воздушной державой и что ее влияние будет больше, чем когда-либо после времен Наполеона ¹³⁵. Выслушав сообщение С. Хора, Хордана сказал, что он, «принимая во внимание англо-русские союзные отношения, и не ожидал иного ответа английского правительства, что ему, однако, не мешает и далее быть убежденным в том, что желание мира и стремление к единому европейскому фронту против большевизма восторжествуют и в Англии и в свое время найдут практическое выражение.

Хор молча выслушал этот ответ Хорданы» ^13а.

Десять дней спустя Фрапко встретился с английским послом С. Хором и сказал ему, в частности, следующее:

«Я считаю роковой ошибкой Англии то, что она продолжает поддерживать Советскую Россию…

По одному чувству моей солидарности с Европой я полагаю, что было бы единственно правильным, если бы Англия своевременно вступила на путь компромиссного мира с Германией и тем самым отвратила коммунистическую опасность не только от Европы, но и от самой себя». Хор ответил на это, что «высказывания Франко ему представляются в высшей степени интересными ион желал бы, чтобы разговоры в этом смысле были продолжены» ¹²⁹. Франко вручил ему пространный меморандум, написанный, как полагал сам Хор, Хорданой «для передачи британскому правительству». В меморандуме речь шла о том, что крайне необходимо, чтобы «народы Европы, и особенно Англия, уяснили себе, что только сильная Германия будет в состоянии создать бастион против неминуемой опасности большевизма… Уничтожение национал-социализма будет означать советизацию Германии и тем самым Европа обречена на большевизацию… Как думает Англия существовать, если от Тихого до Атлантического океана будет только одна-единственная мощная большевистская империя?..». Франко убеждал английское правительство в том, что единственной  надежной  крепостью, способной защитить Европу от коммунизма, может быть только Германия. Он пугал грядущей советизацией Германии и всеми вытекающими  из  этого последствиями: «Если бы Германия не существовала в Европе, ее следовало бы выдумать» ^,3°.  В  одном  из  своих  донесений Мольтке сообщил в Берлин, что испанское министерство иностранных дел будто бы получило из Лондона  сведения, что «в Англии имеются ответственные лица и даже один член кабинета, защищающие идею мирного посредничества и всеобщего европейского фронта против большевизма».  Меморандум   испанского  правительства  и предназначался для упомянутого члена кабинета, чтобы поддержать его в его стремлениях ^|31. Одновременно Хордана передал посланникам Ирландии, Швеции и Швейцарии меморандум, в котором излагался «план создания политической  общности   интересов  невоюющих и нейтральных государств. Объединение этих государств должно в соответствующий момент после подготовки  почвы среди воюющих держав выступить с воззванием, предлагающим прекратить войну в целях совместной защиты от большевистской опасности…». После переговоров с представителями нейтральных стран 18, 19 и 22 февраля состоялись подробные беседы графа Хорданы с С. Хором, которые завершились «настойчивым  призывом Испании, обращенным к Англии, — отвернуться в интересах сохранения европейской цивилизации от России и не оставлять без внимания ни единой возможности образования общего европейского фронта   против  большевизма, т. е. сотрудничества с Германией». Хор держался  слушателем, но  поставил   несколько  контрвопросов,   которые потребовали дополнительных консультаций   Хорданы с Франко. По мнению Хорданы, его слова   произвели на Хора известное впечатление.

Свою двойную игру Франко вел настолько ловко, что вводил в заблуждение даже многоопытных дипломатов, таких, каким был посол США Хейс. 15 января 1943 г. он с уверенностью писал государственному секретарю США Хэллу: «Я полагаю, что улучшение отношений Испании с США ухудшает ее отношения со странами «оси» ^|26. И псе же прогерманская линия во внешней политике Испании преобладала. Именно в этот период Франко предпринимает энергичные попытки расколоть антнгитлеровскую коалицию и облегчить тем самым участь Германии.

24 января 1943 г. Мольтке был принят Франко в связи с вручением верительных грамот. Германскому дипломату был оказан особый почет — беседа продолжалась в течение часа вместо обычных 15 минут. По словам Мольтке, Франко довольно ясно подчеркнул политическую позицию Испании в войне: «Германия является другом, а Англия, Америка и большевизм — врагами его страны. Испания готова и имеет намерение в рамках своих политических возможностей помогать Германии в борьбе, которую ей предопределила судьба». Франко сам предложил, чтобы со стороны Испании «велась работа над углублением противоречий между Англией и Советским Союзом, с одной стороны, а также между Англией и Америкой— с другой» ¹²⁷. По его мнению, чем дольше длится война, тем проблематичнее победа стран «оси». Поэтому он и предполагал «подумать о возможности окончания войны». На это Мольтке ответил, что «работа Испании по углублению противоречий в лагере наших противников, конечно, могЛа бы быть полезной» ^|28.