Туристическая Испания

Следующими за потестадами ступенями каталонской аристократии были вискондес, комиторес и васвасорес, носившие общее название магнатов, но имевшие неодинаковое количество вассалов. Правовое различие между ними заключалось в том, что виновный в оскорблении и поранении кого-либо из членов высшего класса платил пеню вдвое большую, чем за поранение или оскорбление лица, принадлежащего к следующему классу. В XIII веке подобно потестадам, все магнаты имели уже верховную юрисдикцию над своими подданными и обладали правом денатурализации, в силу которого могли освобождаться от присяги в верности королю и по прошествии известного промежутка времени объявлять ему войну.

Арагонцы ревниво оберегали свои вольности от нарушений и создали целую систему тонких предосторожностей против возможных злоупотреблений Верховного Судьи своей огромной властью. Магистрат этот они сделали в высшей степени ответственным. По закону, изданному кортесами в Монсоне в 1390 г., из каждого бразо кортесов избиралось по одному лицу, по жребию, и избранные таким образом лица, называвшиеся инквизиторами, обязаны были следить за действиями трибунала Верховного Судьи и отдавать о них отчет в каждую сессию кортесов. Только перед кортесами Верховный Судья мог быть обвинен в незаконных действиях, и только кортесы, выслушав его оправдания, могли произнести над ним приговор. Что касается лейтенантов Верховного Судьи, то подчиненные, как и сами судьи, контролю 4 инквизиторов, они со времени закона, изданного кортесами в Каталаюде в 1461 г., подлежали чрезвычайному безапелляционному суду 17 присяжных, избираемых по жребию среди 4 бразос кортесов.

В Каталонии раньше, чем в других частях полуострова, прекратили свое действие вестготские учреждения. Так, соборы, созывавшиеся в период с VIII по XI в. в Кастилии и Леоне, здесь вовсе не собирались. Только в 1027 г. впервые созван был собор в г. Эльне для решения церковных и государственных вопросов, представлявший некоторое сходство с леонским concilia. В течение XI в. соборы эти учащаются и получают название кортесов. Наиболее замечательными для внутреннего развития

Каталонии были кортесы, созванные в 1068 г. в г. Барселоне Раймундом-Беренгером (Старым). Действовавшее вестготское право находилось в резком противоречии с новыми условиями жизни общества, подвергшегося сильному влиянию французских феодальных понятий и учреждений, и должно было вести упорную борьбу с оспаривавшим у него авторитет обычным правом. Уступая духу времени, Раймунд-Беренгер решился кодифицировать феодальные обычаи и дать им правительственную санкцию. Редактированные кортесами 1068 г., обычаи эти (так наз. Usajes, в лат. Пер. Usatici Barchinonenses) легли в основу всего общественно-политического строя Каталонии. Вестготское законодательство было низведено на степень дополнительного, а при Хайме I пользование им в трибуналах было формально запрещено. Деление и подразделение территории на мелкие фьефы, начавшееся еще в эпоху франкских королей и достигшее полного развития в XI в., установило среди каталонской аристократии феодальную иерархию, во главе которой стояли так наз. потестадес или графы, которых первоначально было 9 и которые в могуществе своем нисколько не уступали арагонским рикос омбрес. С крупной земельной собственностью они соединяли и верховную юрисдикцию над своими вассалами. Из них граф барселонский, как самый могущественный, пользовался главенством над остальными, которые постепенно испытывали ограничение своих прав, особенно с тех пор, как барселонские графы сделались королями Арагона и установили так наз. конституции гражданского и божьего мира, в силу которых запрещалось ведение частных войн и насилие над обывателями, а виновные в нарушении мира подлежали суду барселонского графа или церкви. Принадлежавшая раньше по-тестадам юрисдикция над всеми их вассалами распространялась после этого лишь на низших, а юрисдикция над высшими перешла к королю.

Арагонцы ревниво оберегали свои вольности от нарушений и создали целую систему тонких предосторожностей против возможных злоупотреблений Верховного Судьи своей огромной властью. Магистрат этот они сделали в высшей степени ответственным. По закону, изданному кортесами в Монсоне в 1390 г., из каждого бразо кортесов избиралось по одному лицу, по жребию, и избранные таким образом лица, называвшиеся инквизиторами, обязаны были следить за действиями трибунала Верховного Судьи и отдавать о них отчет в каждую сессию кортесов. Только перед кортесами Верховный Судья мог быть обвинен в незаконных действиях, и только кортесы, выслушав его оправдания, могли произнести над ним приговор. Что касается лейтенантов Верховного Судьи, то подчиненные, как и сами судьи, контролю 4 инквизиторов, они со времени закона, изданного кортесами в Каталаюде в 1461 г., подлежали чрезвычайному безапелляционному суду 17 присяжных, избираемых по жребию среди 4 бразос кортесов.

Из предложенного очерка видно, что конституционные формы Арагона в средние века достигли замечательной выработки, политические гарантии личных и имущественных прав если не всего общества, то, по крайней мере, части его, находились на высокой степени совершенства, и в этом отношении Арагон стоял выше всех прочих государств Европы того времени, включая сюда и Англию, эту классическую страну народоправства.

Как мы видели, Каталония соединилась с Арагоном вследствие брака, заключенного между графом барселонским Раймундом-Беренгером IV и Петронилой, дочерью арагонского короля Рамиро II. С тех пор внешняя история Каталонии, получившая при Альфонсе II название принципата Каталонского, сливается с историей Арагона, уже рассмотренной нами. Поэтому нам предстоит ограничиться лишь очерком внутреннего устройства принципата.

Если королевская власть, таким образом, была ограничена в законодательном и административном отношениях кортесами и депутацией, то еще более ограничений встречала она в судебном отношении, со стороны трибунала Верховного Судьи (Хустисия Майор де Арагон). Учреждение это, беспримерное в истории европейской цивилизации, хотя и представляющее некоторое сходство со спартанскими эфорами и римскими трибунами, получило громадное значение в XIV в., со времени уничтожения «Привилегии унии», заключавшей в себе право вооруженного сопротивления незаконным действиям королевской власти. Взамен этого насильственного, так сказать, права, арагонское дворянство получило более легальную гарантию своих прав в институте Верховного Судьи, назначавшегося, а до 1441 г. и отрешавшегося от должности королем. Но со времени закона, изданного в кортесах Алканьиса в 1441 г., Верховный Судья становится пожизненным и неотрешимым от должности магистратом, хотя назначение его по-прежнему принадлежит королю.

Верховный Судья, со времени закона 1265 г., изданного кортесами в Эзеа, назначался всегда из сословия кабальерос, но не рикос омбрес, привилегии которых делали неудобным занятие ими этой ответственной должности. В течение 150 лет (до 1591 г.) магистрат находился в руках фамилии Лануса, вследствие постоянного назначения королями лиц из одной и той же фамилии; это обстоятельство сообщало институту Верховного Судьи особенную устойчивость и авторитет. В состав трибунала арагонского Верховного Судьи входили пять его помощников или лейтенантов, докторов права, пожизненно назначавшихся королем из числа 16 кандидатов, представляемых кортесами. В распоряжении Верховного Судьи, кроме того, находилась обширная канцелярия, состоявшая из 6 нотариусов и значительного числа писцов; 8 приставов (альгвазилов) постоянно находились при особе Верховного Судьи для немедленного приведения в исполнение приговоров; двое из них всегда шли впереди Верховного Судьи с пучками сухих в руках, наподобие римских ликторов. Верховный Судья являлся высшим истолкователем арагонских фуэрос, и к нему должны были обращаться за решениями все суды в затруднительных случаях. Он вмешивался в судопроизводство королевских судей всякий раз, как замечал отклонение их от фуэрос; кроме того, он имел самостоятельную гражданскую и уголовную юрисдикцию в значительном числе случаев, особенно в процессах, возникавших между королем и знатью. Главными средствами вмешательства Верховного Судьи в процедуру других трибуналов были так наз. фирма и манифестация. Фирма представляла важную гарантию не только личной свободы, но и права собственности, и заключалась в праве Верховного Судьи приостанавливать и переносить по требованию заинтересованной стороны дело, начавшееся в одном из королевских судов, непосредственно на свое рассмотрение. Манифестация являлась основной гарантией личной свободы и состояла в праве Верховного Судьи держать у себя под арестом лиц, преследуемых административной властью, с тем, чтобы избавить их от насилий ее агентов, пока дело не расследуется компетентным трибуналом, пока не будет произнесен им приговор и обеспечено точное исполнение его. «Сила этого института была так велика, — говорит Бланкас, — что могла спасти человека, на шее которого была уже веревка».

При вступлении на престол каждый король обязан был приносить в кортесах присягу в соблюдении фуэрос королевства, и только после этой присяги подданные присягали ему в верности. Ни один закон не мог быть издан или подвергнут изменению без утверждения кортесов, где каждое сословие вотировало предложение отдельно и где несогласие одного из членов какого-нибудь бразо было вполне достаточно, чтобы уничтожить результат общего соглашения. Неудивительно поэтому, что каждый закон, изданный кортесами, считался каким-то чудом. Кроме законодательной власти, кортесы обладали и судебными правами: они принимали жалобы на короля и его министров, жалобы, разбор которых поручался Верховному Судье Арагона; решения последнего подвергались голосованию в кортесах, и приговор их немедленно приводился в исполнение. Кортесы, согласно фуэрос, должны были собираться каждые два года в одном из городов или местечек Арагона. Они состояли из четырех чинов (бразо), совещавшихся особо в отдельных палатах и сносившихся между собой посредством тратадорес (комиссаров). Первое бразо представляло высшее арагонское духовенство, состоявшее из сарагосского архиепископа, всех епископов, аббатов важнейших монастырей, приоров и т. д.; все они присутствовали здесь в силу личного права, а не представительства; затем следовало бразо высшего дворянства, в состав которого входили рикос омбрес, одни — в силу личного права, другие — по королевскому приглашению; третье бразо состояло из приглашаемых в кортесы членов среднего и низшего дворянства, а четвертое — из депутатов от 10 городов (сьюдадес), 3 коммун (коммунидадес) и 18 местечек (виллас). В промежутках времени от одной сессии кортесов до другой их место заступала так наз. депутация королевства, заседавшая в Сарагосе и состоявшая из восьми членов, по два от каждого бразо, избиравшихся в кортесах перед закрытием сессии; заседания их происходили ежедневно в Палате Депутации, на обязанности их лежала охрана фуэрос от нарушения, контроль и управление финансами Арагона.

Безотрадным было положение крестьянского населения (особенно, со времени постановления кортесов Хуэски 1245 г.), всецело предоставленного произволу дворянства, которое обладало безапелляционным правом распоряжаться жизнью своих крестьян. Один из фуэрос Хуэски, а также Сарагосские кортесы 1381 г. санкционировали право сеньоров умерщвлять своих подданных посредством холода, голода или жажды, причем даже королю возбранялось вступаться за них. Положение земледельческого населения в Арагоне, во многих отношениях сходное с положением каталонских «ременс», представляет одну из мрачных страниц социальной истории не только Испании, но и всей средневековой Европы. Над арагонскими крестьянами тяготела масса всевозможных феодальных повинностей, включая сюда и возмутительное «право первой ночи», и этот гнет доводил их до восстаний, результатом которых, однако, не было улучшение отношений между сеньорами и земледельцами.

Таковы были в средние века социальные отношения Арагона, отличавшиеся от демократического строя Кастилии своим строго аристократическим характером. Если в кастильской общественной и государственной жизни преобладающая роль принадлежала городам, заключавшим между собой союзы взаимопомощи или так наз. эрмандады, то такое же значение в Арагоне падало на долю дворянства, сплоченного между собой и в течение долгого времени пользовавшегося правом составлять конфедерации в силу уже упомянутой нами «Привилегии унии». Обращаясь теперь к рассмотрению политической организации Арагонского королевства, мы увидим, что оно выработало еще более совершенные формы конституционного правления, чем Леон и Кастилия.

Злоупотребления дворянства своим могуществом, выражавшиеся в тираническом отношении к его подданным и в частых восстаниях против королей, неизбежно должны были вызвать реакцию против дворянских привилегий как со стороны королевской власти, так и со стороны народа. Реакция эта, обнаружившаяся на исходе средних веков, привела к поражению дворянства в битве при Эпиле (1348) и, вместе с тем, к уничтожению анархической «Привилегии унии». Несмотря на это, до самого конца XVI в. дворянство продолжало быть господствующим элементов арагонского общества, по-прежнему имело двойное представительство в кортесах, в которых из четырех бразос, или чинов, два принадлежали дворянству.

Положение остальных сословий характеризуется приблизительно теми же чертами, что и в других государствах. Просвещенное и свободолюбивое духовенство является здесь великой общественной силой, составляет первое бразо кортесов, умеряет до известной степени произвол аристократии, но в то же время является ревностным поборником вольностей и фуэрос Арагона. Городское сословие, делившееся на два класса, высшую буржуазию и свободных ремесленников, и опиравшееся в своем развитии на поддержку королевской власти, достигает значительной свободы и самостоятельности, обеспеченной муниципальными фуэрос, и участвует в кортесах, где образует особое бразо. По своему политическому значению, впрочем, оно стояло гораздо ниже кастильских коммунерос. Хотя и арагонские города для защиты своих привилегий заключали эрманда-ды, но они не имели такой важности, как кастильские.

Нигде в Европе, за исключением разве одной Польши, дворянство не пользовалось таким безмерным могуществом, как в Арагоне. Арагонекое дворянство, имевшее одновременно политическую и военную организацию, представляло тесно сплоченное сословие, в котором все члены его, начиная с рикос омбрес до последнего идальго, были тесно связаны друг с другом. В дворянской иерархии Арагона существовало три главные степени: рикос омбрес — или высшая аристократия, меснадерос инфансонес — среднее дворянство и кабальерос или идальго — низшее дворянство. Рикос омбрес, или бароны, были, прежде всего, крупными земельными собственниками Арагона, обладателями широких судебных и полицейских прав над своими вассалами. Помимо этого, в исключительном владении рикос омбрес находились так наз. онорес, или части королевского домена, которые вначале они получили от королей в личное владение, а потом в наследственное; лишиться бароний или онорес они могли лишь в силу приговора Верховного Судьи Арагона. В этих онорес им принадлежала судебная и административная власть, право взимания в свою пользу судебных штрафов и право устанавливать налоги. Онорес разделялись на участки, величина которых определялась количеством средств, необходимых для содержания одного рыцаря, участки эти распределялись между членами рыцарского сословия, обязанными за это являться на призыв барона с известным количеством воинов. В свою очередь рикос омбрес, в силу владеемых ими бароний, обязаны были участвовать в королевских походах вместе с зависимыми от них кабальерос. Только среди членов дворянского сословия, по Фуэро Собрарбе в его позднейшей редакции, король должен был распределять завоеванные у арабов земли; низшие же классы исключались из участия в дележе завоеванной территории. Гарантией могущественного положения арагонской знати являлись ее многочисленные и широкие привилегии. В силу этих привилегий рикос омбрес ни в каком случае не могли присуждаться к смертной казни или телесному наказанию; судебное преследование против них могло возбуждаться лишь королем или его уполномоченными, причем исключительным судьей в процессах, возникавших между королем и рикос омбрес, являлся так наз. «Верховный Судья» Арагона. Они были свободны от всяких налогов и податей; жилище их считалось неприкосновенным для представителей власти; в случае нарушения королем фуэрос, они имели право переходить в подданство к другому королю (право денатурализации), заключать между собой конфедерации, объявлять войну королю, низлагать его с престола и выбирать на его место нового, но непременно из среды арагонской знати; точно также им не возбранялось вести войны друг с другом. Совокупность этих привилегий ставила арагонское дворянство в такое исключительное положение, что не могло быть и речи о сохранении какого бы то ни было равновесия между социальными элементами Арагона.

Внешний политический рост Арагонского королевства продолжается при Хайме II, когда завоевана была Сардиния (1323—1324), а на Балканском полуострове выходцами из Каталонии и Арагона основано было герцогство Афинское, состоявшее в личной зависимости от арагонского короля (1335—1387). Педро IV воссоединил под своей властью Руссиль-он и Балеарские острова (1344) и клятвенно обязался перед кортесами не отчуждать составных частей своего государства. При Мартине I к Арагонскому королевству присоединена была Сицилия. В 1410 г., со смертью этого короля, прекращается династия арагонских королей, и наступает период междуцарствия (до 1412 г.), после которого, в силу решения сословных представителей королевства (компромисс де Каспе), престол достался члену кастильского королевского дома — Фердинанду Анте-керскому. Новому королю, воспитанному в кастильской политической атмосфере, где уже успели распространиться идеи королевского абсолютизма, было трудно ужиться со свободолюбивыми подданными и подчиниться местным фуэрос.

Последние требовали, между прочим, чтобы все жители Барселоны, от последнего горожанина до короля включительно, платили налоги на предметы потребления. Фердинанд отказался уплатить один налог, заявив, что король не должен подчиняться законам своих подданных. Но муниципальный совет Барселоны, настаивая на своем, отправил к королю комиссию, поставившую ему на вид необходимость подчиняться фуэрос, которые город во что бы то ни стало сумеют защитить. Фердинанд должен был уступить, хотя, чтобы спасти свое королевское достоинство, прибегнул к такой уловке: он поручил королевскому совету уплатить налог. Вскоре после этого он умер (1416). Ему наследовал сын его Альфонс V Мудрый, более известный в истории Испании. Царствование его прошло в беспрестанных войнах с Францией из-за обладания Неаполем, где, наконец (1442), он поселился и, окружив себя учеными и поэтами, прославился, как меценат. Брат и преемник его, Хуан II (1458— 1479), проявлял уже непомерное властолюбие и вооружил против себя каталонцев, с которыми вел продолжительную борьбу, тщетно стараясь ограничить их вольности. Но раньше, чем говорить о Каталонии, познакомимся с социальным и политическим устройством Арагонского королевства.

Опираясь на поддержку папы Климента IV, Карл Анжуйский в 1268 г. овладел Сицилией, уничтожил последних представителей дома Гогенш-тауфенов, Манфреда и племянника его, короля сицилийского, Конради-на, и стал править островом, как деспот. 31 марта 1282 г. вспыхнуло народное восстание, известное под названием Сицилийской Вечерни, против французского владычества. Жители обратились за помощью против французов к арагонскому Педро III, который и завоевал для себя Сицилию. Он, как и его преемники, Альфонс III и Хайме II, должны были за обладание этим островом вести войну с Францией.

Внешними политическими затруднениями короны арагонские государственные чины пользовались для расширения своих прав и привилегий. Сарагосские кортесы 1283 г. принудили Педро III издать так называемую «Генеральную привилегию», которая, подобно английской «Великой Хартии Вольностей», содержит в себе ряд постановлений, ограждавших личность и собственность арагонских сословий от правительственного произвола и ставивших их под твердую охрану закона. Мало того: арагонцы добились положительного права поддерживать свои вольности вооруженной силой, по знаменитой «Привилегии унии», дарованной Альфонсом Ш дворянству в 1287 г. и просуществовавшей до 1348 г.