Туристическая Испания

Вследствие своего богатства и разнообразия, испанские фуэрос не поддаются какой-либо характеристике или определенной классификации. Содержание их бесконечно варьируется в зависимости от условий места и времени. Можно только сказать, что все свободные, гражданские и политические учреждения средневековой Испании, отличающиеся таким своеобразием, берут свое начало в фуэрос ранней Реконкисты.

Первоначально в них только определялись границы принадлежавших жителям данной местности земельных угодий, те повинности, от которых они освобождались, и те, которые оставлял за собой сеньор. С течением времени содержание фуэрос становится сложнее и разнообразнее; они уже заключают в себе постановления относительно внутреннего устройства той или иной общины, суда, полиции, выбора должностных лиц, независимых от сеньориальной власти, и т. д. Фуэрос не только определяли права отдельных общин, но и права целых сословий. Так, напр., рядом с муниципальными фуэрос, существует фуэро кастильских идальго. Далее, они представляли собой или вновь пожалованную привилегию тем или другим лицам той или другой корпорации, или заключенный между ними договор, или, наконец, простую запись обычаев данной местности и данной корпорации.

В более социальном значении фуэро означало подать, пошлину и штраф. В этом случае фуэрос разделялись на «дурные» и «хорошие», т. е. на те, размер которых был строго определен обычаем или договором, и на те, которые произвольно устанавливал сеньор. Каждая запись обычаев данной местности ограничивала сеньориальную власть и определяла права и обязанности населения, и потому «дурными фуэрос», открывавшими полный простор для всякого рода вымогательств сеньоров, может считаться по преимуществу та сфера отношений, которая еще не нашла своего выражения в писаном праве. Бесправный серв Испании начала Реконкисты становился гражданским лицом, наделенным известной суммой прав, как только отношения его к сеньору подвергались регламентации в форме фуэрос. Последние, поэтому, могут рассматриваться как начало того освободительного движения зависимых классов общества, которое возникает повсеместно в средневековой Европе, в одних странах раньше, в других — позже. Едва ли мы ошибемся, сказав, что Испания в этом отношении опередила всю Европу, так как первые ее фуэрос датируются еще началом IX в. Правда, это освободительное движение началось в различных государствах Пиренейского полуострова не одновременно и развивалось не с одинаковой силой.

Колонизация завоеванных земель на льготных условиях была одной из наиболее существенных сторон Реконкисты. Колонизаторами были и короли, и знать, и духовенство. От них жители новых поселений получали особые права и привилегии, изложенные в грамотах, называвшихся cartas de pjblacion, cartas-pueblas, franquezas, privilegios, libertades, fueros — в Леоне, Кастилии, Наварре и Арагоне; foros, foraes, costumes — в Галисии и Португалии; furs, us, priviligis — в Каталонии. Из этих терминов для обозначения многочисленных хартий вольностей, которые давались или вновь основанным или уже издавна существовавшим, фуэрос был наиболее употребительным. Он происходит от латинского слова «forum», что означает «рынок», «суд», «право». Первым испанским фу-эро был вестготский кодекс «forum judicim* или «fuero juzgo». Как уже не раз говорилось нам, он остался действующим правом Испании и после завоевания ее арабами. Но значение его, как общенародного кодекса, постепенно суживалось. Когда от Леонского королевства отделилось графство Кастильское, в последнем стало действовать местное фуэро Бургоса, главного города Кастилии; Бургосское фуэро, в свою очередь, утрачивало общее значение по мере того, как отдельные города и местечки Кастилии также приобретали самостоятельные фуэрос. Насколько сузилось уже в XIII в. первоначальное значение Forum judicim, можно видеть в том факте, что король Фердинанд Святой пожаловал его в 1241 г. городу Кордове и всей Андалузии в качестве муниципального фуэро.

В поэтических памятниках средневековой Испании образ кастильского героя подвергся последовательным изменениям и идеализации, соответственно переменам, происходившим в политическом быту, нравах и миросозерцании испанского народа.

Несмотря на арабское завоевание, общественный строй испано-готского населения не подвергся существенным изменениям. Вестготский закон продолжал регулировать социальные отношения христианской Испании еще долгое время спустя после катастрофы 711г. Сами испанцы не придавали этому событию решающего политического значения: правовые отношения их оставались прежними, местное управление организовано было на старых началах, даже самое название «готов» в применении к королям, знати и народу сохранялось до XI в. Но под влиянием продолжительной и трудной борьбы с маврами, под влиянием развития новой политической жизни в северной части полуострова в народе совершаются глубокие изменения. Возникшие из одного общего эмбриона христианские государства подвергаются процессу дифференциации, обособляются в независимые политические организмы, значительно отличающиеся между собой в зависимости от географических условий развития, влияния соседей и степени напряженности борьбы с маврами, которую каждое государство ведет вполне самостоятельно и на свой страх. Заботясь о колонизации завоеванных местностей и желая приохотить население к жизни среди беспрестанных опасностей и борьбы, короли наделяли его всевозможными льготами и привилегиями, которые, при дальнейшем развитии, образуют новое право, так называемое фуэрос, и постепенно вытесняют вестготское законодательство, соответственно изменившимся условиям народного быта.

Сид родился в первой половине XI в., в царствование Фердинанда I, в г. Бургосе или в соседней с ним деревне Вивар. Родителями его были Диего Лайнес и Тереза Родригес, дочь астурийского графа. Когда после смерти Фердинанда I среди его детей начались междоусобия, Сид принял сторону старшего его сына, короля кастильского Санчо II, и был посвящен им в рыцари. Во время борьбы Санчо с братом его Альфонсом, королем Леона, Сид помогал ему и делом, и советом. Когда противники, наконец, согласились порешить свои споры судом Божьим с тем, чтобы победителю предоставить все владения побежденного, и когда побежденными оказались кастильцы с Санчо во главе, а Альфонс, надеясь на честное исполнение ими договора, отказался от преследования их, то Сид посоветовал своему королю нарушить договор и неожиданно напасть на войско брата. Совет был исполнен, и леонцы потерпели полное поражение. Вскоре после этого Санчо, при осаде г. Саморы, принадлежавшего сестре его Урраке, был убит изменническим образом.

Подозрение в этом убийстве пало на Альфонса (VI), унаследовавшего все владения брата. Некоторые рыцари, в том числе и Сид, раньше чем присягнуть ему в верности, потребовали от него клятвенного заверения в том, что он не принимал участия в этом убийстве. Клятва была принесена, и с тех пор король затаил злобу на Сида, оскорбившего его своим недоверием. Хотя он и женил его на своей родственнице Химене, дочери графа Овьедско-го, это не помешало ему, однако, некоторое время спустя конфисковать имущество Сида и изгнать его из своих владений. Тогда Сид поступил на службу к арабскому князю Сарагосы — Юсуфу Аль-Мутамину и стал помогать арабам против короля арагонского и графа барселонского. Впрочем, Сид делал попытки примириться с Альфонсом VI, но неудачно.

Так, в 1092 г. он на время сошелся с ним и даже принял участие в его походе против альморавидов, но скоро снова поссорился с ним. Располагая сильной дружиной, Сид воспользовался происходившими в то время междоусобиями в Валенсии, объявил ей войну и после годичной осады, в 1094 г., взял город приступом. Овладев Валенсией, он проявил страшную жестокость по отношению к побежденным. Умер он в своих владениях в 1099 г., оставив после себя двух дочерей, из которых старшая, Кристина, вышла замуж за Района, инфанта наваррского, а младшая, Мария, за Раймун-да, графа барселонского. Сид был чужд рыцарских понятий о чести, отличался чрезвычайным вероломством и жестокостью, с дружиной своей занимался грабежом и разбоем, разорял и сжигал селения, истреблял или продавал в рабство жителей покоренных областей, служил то христианским, то мусульманским государям, смотря по тому, кто больше платил. Личная отвага и сильная дружина Сида, составленная из всякого сброда, из мусульманских и христианских удальцов и искателей приключений, делали его грозой для всех, и арабские владетельные князья дорого ему платили за мир или помощь; так, альбарасинский князь ежегодно платил ему по 10 000 динаров, а владетели Мурвиедро и Сегор-бии — по 6 000. Во многих отношениях Сид напоминает тех наемных предводителей дружин, т. наз. кондотьеров, которыми так богата была Италия XIV—XV вв. и с которыми немало общего имел и представитель военных обычаев Германии XVII в. — Валленштейн. Очевидно, появление общего военного типа в различных странах и в разные эпохи вызывалось одинаковыми условиями беспрестанной борьбы между раздробленными частями одного национального целого.

Нет ничего скучнее и запутаннее истории тех бесчисленных войн и междоусобий, которыми наполнена история Испании в период Реконкисты, когда, с одной стороны, Кордовский халифат распался на ряд-независимых мусульманских государств, враждовавших между собой, а с другой — возникшие на севере полуострова христианские королевства, расширяя свои территории на юг, вступали в столкновения и с маврами, и друг с другом. Тем не менее эпоха эта представляет огромную важность в развитии народов Пиренейского полуострова; тогда формировались отдельные государства, тогда же складывались и национальный характер, и национальные учреждения кастильцев, каталонцев, португальцев и других испанских народностей; тогда же, наконец, создавался и испанский национальный эпос, центральным героем которого служил Сид Кампеадор. Романсы о Сиде суммируют все отличительные черты периода Реконкисты, и потому, вместо того, чтобы следить за всеми перипетиями и подробностями этой борьбы, для которых и нет места в нашем кратком очерке испанской истории, мы ограничимся передачей лишь ее наиболее существенных черт, которые отразились в литературно-исторических памятниках о Сиде.

Так называли знаменитого кастильского рыцаря XI в. Руи (Родриго) Диаса де Вивара. Реальность его существования и деятельности долгое время не подлежала сомнению. Но испанский историк Масдеу отнесся с крайним скептицизмом к сохранившимся о нем преданиям. Дози, на основании тщательного изучения испанских и арабских источников о Сиде, сумел отделить достоверные элементы от элементов поэтического вымысла и установить важнейшие факты его биографии.

Взаимная близость была настолько велика, что, напр., день св. Ивана и новый год мусульмане и мосарабы праздновали вместе. Миролюбивые и даже сердечные отношения арабы поддерживали не только с мосараба-ми, но и с независимыми христианами, если государи их не вели между собой войны. Во время междоусобий в христианских государствах арабы явились союзниками своих друзей, и, наоборот, христиане помогали мусульманам в их домашних распрях. Брачные союзы между христианами и мусульманами были обычны, причем мусульманский закон не требовал, чтобы христианка, вступающая в брак с правоверным, непременно принимала ислам. Тем не менее, случаи добровольного принятия ислама были весьма часты.

В то время, как большая часть Испании подчинялась арабам, в горах Астурии и в Пиренеях образовались зародыши новых христианских государств, которым суждено было в течение почти восьми столетий вести упорную борьбу против мусульман во имя религии и национальной независимости, пока последние следы арабского владычества не были уничтожены в 1492 г. с падением Гранады. Чтобы понять, как трудна была эта борьба и как продолжителен был процесс Реконкисты, достаточно указать хотя бы на тот факт, что для достижения христианскими короляпа берегов Дуэро (в 850 г.) употреблено было около 150 лет страшных усилий, а расширение территории до р. Тахо (1147 г.) потребовало времени около четырех с половиной веков. Медленность дела Реконкисты в значительной степени объясняется тем, что христианские государства вели борьбу с мусульманами не сообща, а каждое порознь, и, кроме того, враждовали между собой, вовлекая в свои внутренние распри арабов.

Серьезные научные занятия не мешали арабам увлекаться поэзией, пением и танцами. Среди них было много поэтов, поэтесс и импровизаторов; воспевались военные подвиги, похождения героев, любовные приключения или преподносились в стихотворной форме льстивые дифирамбы государям и царицам. Еврейская поэзия отличалась более глубоким содержанием и большей возвышенностью.

Драматическое искусство было неизвестно арабам; скульптура и живопись им мало удавались, что отчасти можно объяснить толкованием некоторых мест Корана не в пользу занятия этими искусствами. Но зато в области архитектуры и декоративной живописи (арабески) они оставили после себя целый ряд памятников, возбуждающих и теперь всеобщий восторг, каковы Альгамбра в Гранаде, собор (бывшая мечеть) в Кордове, Хиральда (бывшая обсерватория) в Севилье и т. п.

Если справедливо, что степень распространенности языка данного народа служит показателем высоты его культурного уровня, то полное усвоение арабского языка испанцами IX—X вв., говорившими на нем так же свободно, как и на родном, не может не свидетельствовать о признании самими же испанцами высокого значения для них арабской образованности. Они не только свободно говорили, но и писали по-арабски. Так, епископ Севильский Лонгин перевел Библию на арабский язык; священник Викентий в 1049 г. перевел сборник канонов испанской церкви. Латинский язык мосарабов подвергся порче под влиянием арабского, и образовали особый диалект — aljama; впрочем и арабский язык не остался без влияния латинского.

Тогда Испания изобиловала школами. Правительственных школ не было, а были только частные. Преподавание разделялось на низшее и высшее. В основе первого лежало изучение Корана и в связи с ним — упражнения в чтении и письме. Высшее образование не имело определенного плана. Профессора были вполне самостоятельны в выборе предмета и способа преподавания. Предметами высшего преподавания в арабских школах были Коран, философия, грамматика, диалектика, литература, юриспруденция, астрономия, физика, ботаника, зоология, медицина, география и т. д. Школы эти доступны были для лиц обоего пола, причем бедные обучались бесплатно.

Особенно блистательных успехов арабы достигли в области математических наук, алгебры и геометрии. При посредстве странствующих учителей знания эти распространялись и в соседних странах. Одним из первых и наиболее замечательных имен, являющихся связующим звеном между арабской культурой и латинским христианством, был знаменитый Герберт, впоследствии папа Сильвестр II, получивший свое образование в Барселоне и Кордове под руководством арабских профессоров.

Целую эпоху в истории европейской философской мысли образует знаменитый кордовец XII в. Ибн-Рошд или Аверроэс (1126—1196), «великий комментатор Аристотеля», как называли его Данте и Петрарка, и оригинальный мыслитель, учивший о вечности материи и мировом интеллекте и оказавший огромное влияние на развитие итальянского ренессанса. Из других философов той же эпохи назовем знаменитого еврейского позитивиста и диалектика Маймонида (1139—1205).

Что касается обрабатывающей промышленности, то можно сказать, что не было города в мусульманской Испании, который не славился бы на всю Европу той или другой отраслью промышленной деятельности. Толедо, напр., известен был производством клинков, Гранада — шелковыми изделиями, Куэнка — шерстяными, Кордова, где проживало до 13 000 ткачей, — шелковыми, шерстяными и особенно кожаными изделиями, Альмерия — парчой и художественными изделиями из стекла, железа и бронзы, Валенсия — пряностями и сахаром, Хатива — производством тряпичной бумаги, впервые введенным в Европе арабами, и т. д.

Торговля, морская и сухопутная, сосредоточивалась в руках арабов и евреев. Они поддерживали деятельный торговый обмен с портовыми городами Африки, Италии и Леванта, а сухопутную торговлю вели через Пиренеи с южной Францией и Ломбардией. Одним из важнейших портов Испании был г. Севилья, откуда отпускались хлопок, оливки, винные ягоды и т. д.; из Малаги и Хаэна вывозили шафран, перец, сахар, вино, фрукты, шелк-сырец, мрамор, драгоценные камни и т. д.; в Альмерии находились корабельные верфи. Особенно деятельные торговые сношения поддерживались с Византией. Торговля рабами и военнопленными представляла тогда особенную важность.

Не менее блестящие результаты были достигнуты арабами и в области умственной культуры. Не было той отрасли человеческого знания, которая не нашла бы достойных представителей среди арабских и еврейских ученых и не встретила бы покровительства со стороны просвещенных халифов. В этом отношении испанские правители поддерживали те традиции, которыми характеризуется век Аббассидов в Багдаде. Арабы, как известно, спасли и переработали произведения древнегреческих авторов и александрийских ученых и впервые познакомили средневековую Европу с сокровищами греческой философии и литературы. Списки с этих произведений хранились в библиотеках, которые учреждались в каждом сколько-нибудь значительном городе Испании и доступны были для всех. Бывали библиотеки, где насчитывалось до 400 000 томов. Благодаря изобретению тряпичной бумаги, писчий материал, а вместе с тем и книги подешевели и становились доступными для все большего и большего круга лиц. Переписка книг сделалась выгодным ремеслом, которым занимались многие сотни лиц. Так, в одном только квартале г. Кордовы списывание рукописей составляло профессию 170 женщин.

В эпоху халифов мусульманская Испания была богатейшей и населеннейшей страной в Европе: там насчитывалось до 400 городов различного значения, из которых 80 отличались особым многолюдством; деревушек же было бесчисленное множество, и в одной только области Гвадалквивира их было до 12 000. Столицей халифата была Кордова, один из величайших городов Европы того времени: там насчитывалось до 200 000 домов, 600 мечетей, 900 общественных бань; улицы были замощены; повсюду проведены были водопроводы; через Гвадалквивир ссоружены великолепные мосты; дворцы халифов и сановников поражали сказочной роскошью и утопали в зелени чудных садов; главная мечеть, начатая при Абдеррахмане I и законченная при его преемниках, представляла величайшее произведение арабского зодчества. Доходы казны при Абдеррахмане III достигали 5 408 000 динаров, что соответствует теперешним 64 896 000 франков.

Внешний блеск придворной и городской жизни халифата отражал высокую степень материального благосостояния, достигнутого трудолюбивым населением, под покровительством просвещенных правителей, на поприще земледелия, промышленности и торговли. Развитию земледелия и улучшению быта земледельцев много содействовало образование класса мелких собственников среди мосарабов. У них арабы научались земледелию, так как первоначально сами не занимались им; они ввели культуру риса, сахарного тростника и гранат; для орошения плодоносных долин Гранады, Мурсии, Валенсии и др. провели целую сеть каналов из рек и озер; кроме того, они разводили виноградники, хотя Коран и запрещал им употребление вина, и, наконец, немало внимания обращали на скотоводство, эксплуатацию золотых и серебряных рудников и т. д.